Сборник "Игрок"

Ежедневная и кровавая, в которой выживают не сильнейшие, а самые изворотливые и быстрые.

– Ты прав, – наконец разлепила я губы. Ноющий со вчерашнего утра висок сделал меня неразговорчивой и раздражительной. – Зачем быть сильнейшим, если любой дурак способен взять арбалет и пустить болт тебе в спину?

У хварда кровь бросилась в лицо, а из-под верхней губы поползли волчьи клыки.

– Что ты сказал?! – Голос у оборотня изломался и стал рычащим, грубым, еще более хриплым, чем раньше.

Я спокойно на него посмотрела.

И тут хвард, оправдывая свою славу, самым некрасивым образом сорвался. Будучи не самым терпеливым существом, он ринулся вперед, одновременно вскидывая правую руку и целясь мне в лицо отрастающими когтями. Кажется, решил, что я пытаюсь его оскорбить. Тогда как на самом деле я лишь сказала сущую правду: не надо быть сильнейшим и могучим – порой даже слабый может отыскать щелочку в прочных доспехах и обрести достаточно мужества, чтобы туда ударить. Порой побеждает не сила, а хитрость. И порой надо уметь прятать собственную силу, чтобы никто не догадался, что у тебя в рукаве есть далеко не одно секретное оружие.

При виде летящего навстречу хварда я только вздохнула. А потом отошла в сторону, чуть отклонилась, перехватывая чужое запястье. И, развернувшись вместе с оборотнем, скрутила его буквой зю. Так, чтобы пролетев по инерции еще один шаг, он вздрогнул от боли в вывернутом плече и припал на одно колено, уткнувшись носом в грязную мостовую.

– Ну? Успокоился? – так же спокойно спросила я, наклонившись к самому его уху. Но вместо ответа услышала лишь глухой рык и едва не отшатнулась, когда вместо лица ко мне повернулась дикая харя, еще наполовину остававшаяся человеческой, но уже стремительно меняющаяся в худшую сторону.

Хвард перекинулся так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Вот только что смотрела в карие человеческие глаза, а теперь вместо них осталась только звериная желтизна, в которой с угрожающей скоростью разгорались искорки подступающего безумия. Правда, почему-то не желтые, а изумрудно-зеленые. Страшноватые. Смертельно опасные. Которые наглядно говорили о том, что Лок уже перешел за грань, где сохранялось что-то человеческое. Не зря он сейчас дрогнул всем телом. Не зря весь изломался, не смущаясь тем фактом, что я по-прежнему держала его за плечо… в смысле – уже за холку. Наконец вырвался целиком, стряхнул с себя ставшие ненужными доспехи и, все еще стоя на задних лапах, которые быстрее лавины покрывались густой серой шерстью, снова накинулся.

Поскольку он стоял очень близко, а я опоздала отступить, то сделала первое, что пришло в голову – отмахнулась, отвесив озверевшему рейзеру сочную оплеуху и отбросив его на три шага в сторону.