Сборник "Игрок"

От кахгара на моей памяти еще никто не уходил живым, а ты… если бы не браслет…

От пронизывающего холода левая рука снова разнылась.

— Прости, — прижался теснее шейри. — Я не заметил, как ты ушла. Я не успел тебя остановить. Не защитил, когда должен был. Упустил из виду. Не справился. И если бы не Тени… Аллар, я едва тебя не потерял!

— Ну, ладно, ладно. — Лин был так сильно огорчен, что мои проблемы разом показались мне совсем мелкими и незначительными. — Перестань. Не надо себя винить. Ничего страшного не случилось. Никто меня не съел и, надеюсь, уже не сумеет этого сделать.

Мой взгляд сам собой метнулся в сторону мертвой Твари, но та не шевелилась. Только мерно покачивалась на волнах черной массой, ее темную кровь уносило течение.

— Пойдем, — шмыгнул носом мокрый до нитки кот. — А то простудишься еще, заболеешь. Не бойся, — теперь уже ничего не случится. После атаки Теней даже кахгары не оживают.

Я тут же опомнилась: ведь я все еще сижу по пояс в воде и постепенно начинаю замерзать! Ночь же на дворе. Ветер опять поднялся. А Лин, хоть и горячий, как грелка, все же не избавит меня от воспаления легких.

Вздохнув и подхватив огорченного кота на руки, я поспешно поднялась и вяло поплелась на берег, старательно не замечая, как мелко подрагивают внезапно ослабевшие ноги и как неровно колотится сердце, то и дело замирая от каждого шороха. Здорово Тварь меня напугала. Никогда еще не было такого, чтобы кто-то сумел так сильно и надолго вывести меня из равновесия. Теперь мои глаза только и следили за подозрительно шевелящимися кустами, каждый миг я ждала встречи со второй такой же Тварью или еще с кем похуже. Уши чуть ли не вдвое выросли, стремясь слышать каждый лишний звук.

Так. Хватит стенать!

Я решительно сжала зубы и усилием воли заставила себя не реагировать на каждый писк.

Перестань трусить! Довольно шарахаться от каждой тени! Лин сказал, что больше мне ничего не грозит — значит не грозит!

Шейри подозрительно хлюпнул носом.

— Лин? — мгновенно насторожилась я, ненадолго позабыв про собственные переживания. — Что с тобой?

— Ничего, — тихо отозвался кот.

— Ох ты ж горе… — Я поспешно укутала его в собственную рубаху и прижала теснее. А когда каким-то чудом не промахнулась в темноте мимо лагеря, то еще и растерла кота, и плащом накрыла, после чего подбросила веточек в едва погасший костер. Затем занялась собой.

Кот блестящими глазами проследил за тем, как я развесила мокрые рубаху и штаны для просушки на ближайшей ветке, и послушно подвинулся, позволяя мне тоже забраться под теплый плащ. Потом осторожно прижался, беспрестанно хлюпая носом, но вскоре все-таки согрелся и странно затих.

— Так что это было? — спросила я, когда зубы перестали выстукивать барабанную дробь. — Про Тварь я уже поняла.