Семь порочных дней

Господи! О Колин, что тебе снится?

Отчаявшись сделать хоть что-то, чтобы вытащить его из этого темного кошмара, она прибегла к трюку, которому Пэйн сам научил ее во время их танца. Она скользнула пальцами к внутренней стороне предплечья виконта и сильно ущипнула его.

Он резко дернулся и очнулся, тяжело дыша, словно утопающий, только что вынырнувший на поверхность.

- Колин, это я. Минерва. Я рядом. - Она повернулась на бок в его ослабевших объятиях, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и начала успокаивающе поглаживать его лоб. - Ты не один. Все в порядке. Просто дыши глубже. Я рядом.

Он не открывал глаз, но напряжение в его теле ослабело, а дыхание замедлилось до нормального темпа. Загнанное сердце Минервы с благодарностью воспользовалось этим предлогом и тоже снизило частоту ударов.

- Я рядом, - повторила она. - Ты не один.

- Мин, - прохрипел Пэйн, словно сквозь вату: и резко, и глухо одновременно. Он поймал прядь ее волос и намотал на кончики пальцев. - Я напугал тебя?

Он проворчал проклятие и перекатил ее к себе на грудь, которая сейчас поднималась и опускалась в глубоком дыхании:

- Извини, лапочка. Теперь все в порядке. Всё хорошо.

Поразительно! После того, что с ним только что случилось, он утешал Минерву! И у него это прекрасно получалось. Его пальцы искусно и успокаивающе гладили ее висок. Она ощущала облегчение оттого, что кризис миновал, однако теперь чувствовала себя измотанной, слабой, словно тело ее разом лишилось костей.

- Хочешь чего-нибудь? - прошептала она, прижимаясь лбом к груди Колина. - Бренди, чай? А, может... Может, тебе станет легче, если мы поговорим?

Он не ответил, и Минерва испугалась, что задела его гордость.

Пэйн поцеловал ее в макушку:

Она так и сделала: свернулась в клубочек, прижалась к Пэйну, и ровные удары его сердца ее убаюкали.

Когда она снова проснулась, уже было светло. В комнате, кроме нее никого не было.

Минерва резко села в кровати. Слабые солнечные лучи просачивались сквозь единственное закопченное окно. При свете дня комната выглядела еще более убогой, чем вчера вечером.

Надев очки, девушка огляделась. Все ее вещи были на месте, но вещей Колина не было: ни сапог, ни сюртука, ни перчаток, ни жилета, который он накануне повесил на спинку кровати.

От страха свело живот.

Минерва вскочила с постели и стала искать на столе и комоде записку - наверняка виконт ее оставил. Ничего не обнаружив, беглянка спешно умылась и оделась. Умом она понимала, что, возможно, ее спутник ждет внизу, но почувствовала бы себя гораздо лучше, если бы увидела его сейчас своими глазами.

К счастью, когда Минерва вошла в столовую, ей навстречу со стула поднялся Колин:

Он уже умылся и побрился - волосы за ушами еще были влажными.