Сердце полемарха (СИ)

Обиделся ли он на отца? Затаил ли злобу?

С одной стороны ему упростили задачу: он теперь неотлучно может находиться среди людей и не отчитываться о каждом своем шаге перед отцом или мачехой. С другой, ему отныне придётся приложить больше усилий и сначала вернуть утраченное - третью ступень доро. Но это его волновало в последнюю очередь - вернёт, он ни на мгновение в этом не сомневался.

И даже с чего начать земную жизнь он уже знал: податься к местному этнарху и поступить к нему на службу в качестве наёмного воина.

Поучаствовать в нескольких войнах.

И пусть тело стало слабее, но дух его остался прежним, сознание ясное и к намеченной цели - объединить полисы эллинов в одну великую страну, он теперь может идти ни на кого не оглядываясь.

А обещания Зевс всегда держит строго. И молодой бывший полубог был уверен, что отец не станет вмешиваться в его дела, даже если Геракл окажется при смерти.

Геракл сам не заметил, как медленно, но верно, стал погружаться в сон без сновидений.

Женщина, сидевшая рядом, вдруг подёрнулась рябью и на красивого молодого мужчину, неподвижно лежавшего на старом топчане, через секунду смотрела прекрасная девушка. Глаза её были полны переживаний за Геракла.

И, прежде, чем исчезнуть добавила, кинув последний взгляд на спящего мужчину, с упрямо сжатыми губами:

- Гера обещала выдать меня за тебя замуж, если обретёшь полное бессмертие. А это станет возможным только тогда, когда ты вернёшь себе высший доро и совершишь двенадцать подвигов. И я очень надеюсь, мой прекрасный будущий муж, что за это время ты не встретишь никого, кто бы смог затмить меня...

Богиня, вселившаяся в старуху, исчезла, а женщина, не заметившая, что в её теле кто-то был, встряхнула сухими тонкими плечиками сгоняя с себя оцепенение и вернулась к прерванному занятию: штопанью дыры на холщовых ношеных-переношенных штанах своего сына-рыбака.

Операция прошла успешно.

Женщину оставили в том же помещении, где и оперировали. Перед уходом анотатос гиатрос Парис сказал:

- Весьма познавательно, Аглая, - глаза его ничего не выражали, сам он был спокоен и понять о чём думает этот мужчина, я так и не смогла. - Как закончите здесь, возвращайтесь в женский абатон. А меня ждут высокомудрые мужи, пора уделить им положенное внимание.

В комнате остались только я и гиатрос Иринеос. Он выглядел неважно. Мне стало жаль старика, дать бы ему побольше времени, чтобы передохнул, но не спросить я не смогла:

- Как вы избавились от содержимого, вытекшего в брюшную полость женщины?

Анотатос ушёл, но кресло оставил, поэтому Иринеос с тихим стоном, опустился на него и посмотрел на меня, задумчиво так, пронзительно.

- Давай разберёмся с твоим даром, - мужчина оглянулся на плотно прикрывающие вход полог, но всё же понизил голос, - у тебя не первый доро.