Сердце полемарха (СИ)

- Тебе за это спасибо не скажут, посадят здесь в темницу и ты им быстро под пытками всё расскажешь, а потом прикопают за стеной асклепиона, в глубокой тени так, чтобы солнце не попадало; либо скинут в море, тело человеческое – прекрасный корм для рыб и морских чудовищ. Молчи и жить будешь, возможно, дотянешь до старости, - добавил он, пожевал губами и попробовал встать, у него получилось, но было заметно, что слабость всё ещё не отпустила, зато слегка порозовели щёки и прояснившийся взгляд обнадёживали, что всё обошлось.

- Как вы себя чувствуете? – спросила я, поднимаясь.

- На удивление лучше, чем обычно после принятия чужой болезни, - на секунду замолчал, словно прислушиваясь к себе и, схватившись за живот, заявил: - жди меня здесь, никуда не ходи. Мне срочно нужно в отхожее место, - с перекошенным от болезненных ощущений лицом, старый лекарь буквально вылетел из «операционной».

Я же, проводив его задумчивым взглядом, снова подошла к женщине, раз никого нет, можно поколдовать.

Уже привычно положив руки на живот больной, выровняла дыхание и, уловив момент, «ухнула» внутренним «сканом» в тело больной.

Ткани внутренних органов сияли мерными розовыми всполохами, рана на желудке и место соединения с кишкой отличались – они были ярко-алыми, но пульсировали умеренно, не вызывая у меня опасений, откуда-то я знала, что здесь всё в порядке, и идёт процесс заживления.

Внутренний взгляд зацепился за позвонки на уровне L4 и L5, протрузия и защемление дурального мешка, я заметила какими тёмно-бордовыми, почти чёрными, стали страдающие сжатые нервные корешки.

И как помочь? Я ведь не нейрохирург и никогда не делала подобных операций. Могу послать туда волну с обезболивающим эффектом, временно снят воспаление, но поможет всё это ненадолго, и боль вернётся вновь.

Дальше додумать мысль мне не дали: кто-то с громким шелестом откинул полог и я вынырнула из состояния транса.

- Кто вы? – донёсся до меня чей-то властный голос, я стояла спиной ко входу, поэтому поправив покрывало на спящей женщине, медленно повернулась к говорившему.

У порога стоял хмурый бородатый мужчина. Растительность на его лице была до того густой, что завивалась мелкими колечками и доставала практически до глаз незнакомца.

- Женщинам здесь быть не полагается, - продолжил говорить он, сверкая чёрными глазами. Было заметно, что человек раздражён, но старается держать себя в руках.

- Я ученица гиатроса Иринеоса, - спокойно ответила, - он здесь проводил лечение, я ему помогала, - лгала так, что сама себе поверила.

Такими темпами заврусь совсем и запутаюсь в своих же россказнях.

- Ученица?! – удивление, ясно отразившееся на его лице на мгновение отодвинуло печать раздражения и он пробормотал скорее для себя, чем для кого-то ещ1, - странные дела творятся, Отец.