Севастопольский блиц

«А что, разве все люди на земле равны? – мысленно спрашивала я сама себя, – а как же негры, индусы, китайцы? Да и те же самые русские? Ведь ты не считала их полноценными людьми…»

«В гордыне своей я вознеслась – так же, как и все мы, британцы… – отвечала я, – мы были слепы в высокомерии своем, а слепой, думающий, что он зрячий, очень легко может не заметить пропасть под ногами… Воистину мерзость это – презирать другие народы, приравнивая их к животным, считая неполноценными… Господь даровал разум всем чадам своим – стало быть, все мы, обладающие разумом – людские особи, и никто не хуже и не лучше…»

Мне было легко. Нет, это не была эйфория, потому что наравне с легкостью я испытывала сильнейшее раскаяние за весь свой прошлый образ мыслей. Да, я была сестрой милосердия… но одновременно с тем злой ведьмой, которая считала себя близкой Богу. Я грешила в разуме своем… Я презирала всех тех, кто не относился к нашей нации… Да-да, я презирала даже этих турок, которых врачевала. Я помогала им так же, как и британским солдатам – но ведь и любимую собаку я бы тоже лечила, не приравнивая ее при этом к людям! Милосердие ли это? Никогда прежде у меня возникало подобного вопроса – я была уверена, что знаю на него ответ. Но теперь… Теперь мне кажется, что я нащупала истину – суть милосердия в Любви. Суть его в том, чтобы видеть в любом человеке брата своего или сестру, и неважно, какой у него разрез глаз или форма ушей! А то, чем занималась я, было продиктовано стремлением убежать от необходимости быть женой, подчиняясь своему супругу… а я хотела быть свободной. Хотела быть при этом еще и нужной… Но не обязанной. И чтоб никто не смел меня осуждать, а, напротив, всячески поощряли. Но нет, не ради похвалы или славы я все это делала… Наверное, основным моим побуждением было доказать, что женщина может многое… я стремилась показать, что стойкость и мужество присущи ей в той степени, что и мужчинам. Пожалуй, суть моих устремлений заключалась в том, чтобы общество посмотрело на женщину по-другому, чтобы оно наконец признало за ней право выбора!

И тут меня просто поразила одна мысль… Занимаясь своей сестринской деятельностью, идя против воли родителей и общественного мнения, я боролась с закоснелостью мышления нашего общества, которое лишает женщину многих прав, отводя ей определенную роль – ту, которая представляет собой обслуживание интересов мужа, семьи, и не более того. Кухня, воспитание детей, рукоделие – этим общество ограничивает сферу применения своих способностей для женщин.