Севастопольский блиц

Глаза снова засияют, губы заалеют… Вы станете хорошенькой молодой леди, Флоренс… И вам совсем ни к чему будет отвергать кавалеров, ведь в нашем обществе женщины ничуть не ниже мужчин… О, вы прикоснетесь к удивительным знаниям, а некоторыми их них, возможно, овладеете… Но только, Флоренс… – тут она сделала паузу и чуть прищурила глаза, – пообещайте, что будете хорошей девочкой… Подождите кивать, сначала я разъясню, что значит «быть хорошей девочкой» У НАС. Это подразумевает: относиться уважительно ко всем нам, независимо то того, кто как выглядит; оставить в прошлом свою британскую спесь и не избегать мужского внимания, когда оно будет выражено в уважительной форме. Ведь вы станете настоящей красавицей, эталоном привлекательности для населения британских островов. Но будьте осторожны, когда встретите понравившегося вам мужчину, первым делом смотрите в душу, а не на смазливое личико или кошелек. Ну вот, на этом я пока с вами прощаюсь, Флоренс… но мы непременно еще увидимся. До свиданья!

– До свидания, мисс Анна… – только и смогла я выдавить из себя, совершенно ошарашенная всем услышанным.

Когда ее шаги затихли вдали, я обнаружила, что больше не прижимаю руки к своим неприличным местам. Более того: я ощутила все то, о чем говорила мисс Анна: вода ласкала мою кожу, цветные искры вливали в мое тело силу и энергию… А самое главное – я наслаждалась всем этим и радостные предчувствия томили мое сердце… Закрыв глаза, я расслабленно вытянулась в воде и незаметно для себя снова уснула.

Все эти дни я ходила я сама не своя. Я все думала о словах Артанского князя, и сладкие грезы томили мою душу. Я, правда, старалась не углубляться в мечтательность, но получалось это плохо. В моих ушах все звучали те слова о возвращении молодости, отравляя меня тягучим ядом, проникавшим в самую глубь моей женской сущности…

Я то и дело присаживалась у зеркала, внимательно вглядываясь в свои черты. Признаки увядания уже отчетливо отпечатались на моем лице. В возрасте сорока восьми лет женщину уже называют «пожилой», но в моем отношении употребляли обычно не столь уничижающее выражение, говоря вместо этого «немолодая». Многие льстецы утверждали, что я «отлично сохранилась», но я не имела привычки тешить себя лукавым обманом. К счастью, возраст свой я принимала легко, в отличие от многих других княгинь или графинь, своих ровесниц, которые неумеренно пудрились и румянились, чтобы скрыть морщины. Уж им-то старение причиняло настоящие страдания. И, хоть самой мне были неведомы подобные чувства, я понимала этих женщин: еще вчера они блистали красотой и покоряли на балах сердца кавалеров, а сегодня их, располневших и увядших, затмевали более молодые красавицы.