Севастопольский блиц

Думаю, что среди вещей, что были присланы с этим пакетом, найдется какая-то вещичка, какой-то амулет, который позволит нам связаться с господином Серегиным…

– В пакете, – быстро сказал император, – не было ничего, кроме рапорта князя Васильчикова, письма господина Серегина и дагерротипий…

Великая княгиня Елена Павловна и граф Орлов переглянулись и кивнули друг другу.

– Одна из этих дагерротипий, – кивнув в сторону разложенных на столе фотографий, произнесла Великая княгиня, – и должна быть этим амулетом. Но я не могу сказать, какая именно и как пустить ее в дело…

– Мадам, – приосанился граф Орлов, – позвольте блеснуть мужской логикой. Амулетом должна быть дагерротипия, на которой господин Серегин изображен в гордом одиночестве, без всяких прочих лиц – например, вот эта…

Граф взял со стола карточку с фотографией и принялся вертеть ее в пальцах, будто надеясь отыскать с обратной стороны некие каббалистические знаки. Но все было напрасно. Изображение оставалось неподвижным и безмолвным.

– В противном случае, – добавил он, – мы бы не знали, к кому имеем честь обращаться. Если я прав, то его портрет должен с нами заговорить. Но как же, черт возьми, оно работает…

– Дайте мне, Алексей Федорович, – сказала Елена Павловна, – вы действуете так, как будто пытаетесь вскрыть шкатулку с секретом. Мне кажется, что тут надобно действовать тоньше…

Взяв из рук графа Орлова карточку Великого князя Артании, она с задумчивым видом провела по ней пальцем. Губы на ожившем портрете сложились в ироничную усмешку.

– Поздравляю, Ваше Императорское Высочество, – сказал портрет, – вы выиграли приз за сообразительность. Теперь у вас есть право на исполнение одного желания; только смотрите не продешевите, потому что для меня и моих друзей возможно все, кроме оживления мертвых. Вторая молодость, красота, железное здоровье и прочие возможности, которые по-настоящему не купишь ни за какие деньги.

– А вы нахал, господин Серегин, – одними губами улыбнулась Елена Павловна, – знаете, чем можно купить бедную женщину, каждое утро с тоской вглядывающуюся в свое отражение и находящую в нем все новые и новые признаки увядания… Да только я не продаюсь…

– А я и не покупаю, – хмыкнул в ответ Серегин, – я подношу дары, или, как в вашем случае, призы, и не требую ничего взамен, потому что, если исходить из основ вашей натуры, вы и так будете делать все возможное в интересах России.