Севастопольский блиц

В те прежние времена простонародье не безмолвствовало, как сейчас, а активно поддерживало либо не поддерживало претендентов на престол. Но я же видела, что он не вполне серьезно относится к этому титулу… Для него он не более чем способ легитимировать как собственное существование, так и существование подчиненной ему военной силы.

Вот и мой дорогой племянник не стал бы даже разговаривать с господином Серегиным, будь тот просто частным лицом, но вполне согласен иметь дело с ним как с самовластным монархом, над которым есть только Бог. И статус бога оборонительной войны тут ни при чем. Для нашего классового, даже, можно сказать, кастового общества имеет значение только принадлежность к правящим семьям. Серегин – сам себе семья, которая отличается от остальных как медведь от стаи обезьян, но он тем не менее в нашей стае, состоящей из владетельных князей, королей, царей, императоров и прочих монархов.

При этом он еще и нечто большее, чем просто самовластный великий князь Артанский, воин, полководец и политик. Он – человек, происходящий из мира, опередившего наш, как я понимаю, на целых полторы сотни лет, обладающий такими знаниями, которых нет ни у кого из нас. Кроме того, в нем бьет ключом жизнь, он готов ловить «моменты» и обращать их на пользу не только самому себе, но и всем, кто ему доверился. Из донесения князя Васильчикова становится ясно: взаимоотношения, которые существуют между князем Серегиным и его войском – значительно более тесные, чем между любым монархом и его дворянами.

Эти женщины (а костяк его армии состоит именно из женщин особой породы, специально созданной для войны злыми колдунами) готовы за своего предводителя на все, даже на верную смерть. А более всего они готовы подражать ему во всем, учить его язык, начать считать себя русскими, креститься в православную веру, а самое главное, делать вместе с ним его дело и идти в новые миры, неся в них справедливость на лезвиях своих мечей. И в этом нет ничего удивительного, ведь они были никем, даже меньше, чем рабынями, а Серегин увидел в них воинов, таких же, как он сам, – и, можно сказать, сделал их частью своей богочеловеческой сущности. Нет более преданных сыновей и дочерей, чем усыновленные и удочеренные сироты, которые действительно почувствовали себя членами большой дружной семьи.

О, как я понимаю этих женщин, ведь я тоже, выйдя замуж, стала частью новой семьи и нового народа, полюбила новую Родину всей душой, отряхнув со своих ног прах своей прежней семьи и прежней страны. И даже не совсем удачное замужество не помешало остроте моего счастья.