Модный салон феи-крестной (СИ)

— Занудьная ты. И он. И васе! Ты миня нисясную лесить будесь? Или восьпитывать только?

— Вот тебе не лень с головной болью и все равно коверкать речь?

Горгулья отняла от головы лапку, приоткрыла один глаз и взглянула на меня. Подумала, вздохнула и выдала:

— Неть! Это о́блазь.

— Кто облез? — не поняла я.

— Облазь у меня. Леси миня сколее.

— А-а-а, образ!

Я рассмеялась и принялась лечить. Травы-то, помогающие при похмельном состоянии, я заранее заварила, но не предлагала их Заразе, зная ее своенравный характер. Зато сейчас спустилась в кухню и принесла ей уже остывший напиток в кувшине и миску, из которой она предпочитала пить.

— Иди сюда, маленькая пьянчужка, — позвала я ее, ставя все на пол.

Обычно-то она вскарабкивалась на стол. Но сегодня горгулья явно не в том состоянии, чтобы заниматься мебельным альпинизмом.

Кряхтя, она перевернулась на пузо. Медленно спустилась с кровати попой вниз. Волоча крылья, словно тряпки, добрела до блюдца и принялась лакать.

Потом я еще на нее кинула заклинание, помогающее от головной боли. Но этим, увы, все и ограничилось. Я не целитель. А похмелье вообще такая штука, что быстро не проходит. Ну, либо же опохмеляться и снова пить алкоголь, чего я по понятным причинам допустить не могла.

— Допивай и спи. А я пошла работать.

— Лядна... Пасиба.

— Не за что. Если очухаешься, спускайся."

"Весь день я работала. Клиентов на сегодня было назначено много, график четко распланирован так, чтобы уделить всем время и даже побеседовать с теми, кто зашел внепланово, посмотреть, пообщаться. Последние сами себя развлекали, ведя светские беседы с такими же неопределившимися. А я в очередной раз подумала о возможной помощнице, которая уже явно не помешала бы. Но так не хотелось пускать кого-то в наш с Заразой уютный мирок, который образовался за время моего пребывания в Берриусе.

Мне все нравилось. И дом, и старинные волшебные артефакты, в компании которых я проводила много времени. Они стали не только моими помощниками, но и приятными собеседниками. Наверное, это немного странно — говорить с предметами, пусть и одушевленными. Но я так и не обзавелась еще в этом городе друзьями. Моника уехала, родня моя тоже далеко. Мы обменивались периодически вестниками, но этого ведь недостаточно. Была еще маленькая нечисть. Которая то умиляла, то была очаровашкой, то неимоверно бесила своей очередной выходкой, то была ласковой, словно кошка.

Но я воспринимала и Заразу, и артефакты как питомцев. Милых, разговорчивых, но питомцев.

Что же касается возможной помощницы в швейном деле или по хозяйству, по готовке — то это был бы кто-то чужой. И я не готова была пока принимать этого чужого на своей территории.