Скай О`Малли

 — Если мне суждено месячное затворничество в монастыре, я предпочитаю отсрочить заточение.

Эйбхлин не спорила. Она позвонила, дождалась ответа привратницы и поспешно вошла. Оставшись наедине с девушкой, Коннор пробормотал:

— Если бы спросили меня, я бы ответил, что это не очень подходящее место для медового месяца.

— Я бы тоже, — бросила ему Скай. — Но оно не хуже любого другого, если вышла замуж за нелюбимого мужчину. Но если ты, старый сплетник, повторишь мои слова где-нибудь еще, знай, что меня за них побьют.

— О'Малли тебя никогда и пальцем не трогал!

— Он-то нет, а вот сукин сын, за которого он меня выдал замуж, уже попробовал. Синяк на щеке — знак его любви.

Даже Коннор, не видящий ничего зазорного в том, что муж время от времени дает жене тумака, чтобы держать ее в узде, был потрясен, узнав, что жених избил невесту в день свадьбы. Миссис Скай была не какая-нибудь девка. Она особенная. К тому же моряк был родственником служанки Молли, которая едва перенесла эту ночь с О'Флахерти. Не лучше ли предупредить молодую госпожу?

— Скажу тебе прямо, девушка, чтобы ты была настороже. О'Флахерти взял Молли ночью в ее собственной кровати и чуть ее не убил. Проделывал с ней такое, что ни один порядочный мужчина не потребует от женщины. Потом побил до полусмерти и выкинул вон. Будь осторожна, когда вернешься домой.

На лице Скай не отразилось никаких чувств.

— Ее синяки пройдут.

— Скажи ей, если она не захочет больше мне служить, я ее пойму. Она может остаться в замке и прислуживать мачехе. А леди Анне скажи, что мне в услужение нужна новая женщина среднего возраста и невзрачной наружности. Если мне придется вернуться домой, я не собираюсь подставлять О'Флахерти еще одну девушку.

Входные двери в монастырь скрипнули и растворились, на пороге в сопровождении двух монахинь появилась Эйбхлин. Скай попрощалась с Коннором и прошла за сестрой внутрь.

Сестры молча шли по длинному коридору, пока не оказались перед тяжелой дубовой дверью. Эйбхлин постучала. Голос пригласил их войти, и они повиновались.

На стуле сидела женщина, равной по красоте которой Скай еще не видела. Ее лицо под белой шапочкой и накрахмаленным белым крылатым монашеским убором было необыкновенно чистым. Черное облачение не казалось таким суровым из-за белого прямоугольника на груди, в середине которого располагалось отделанное серебром распятие из черного дерева с серебряной лилией. Встав на колени, Эйбхлин взяла ее аристократическую руку и поцеловала серебряное с ониксом кольцо.

— Поднимись, дочь моя, — послышался холодный голос.

— Святая мать, позволь мне представить сестру Скай. Скай, а это святая мать Этна.

— Спасибо, сестра Эйбхлин. Теперь можешь возвращаться к своим обязанностям. Утром из деревни пришла миссис Монахан.