Скай О`Малли

Найл позволял ей ласкать себя. Скай склонилась на колени и заключила его член между шелковистых грудей. Как будто получив сигнал, Найл схватил ее в объятия и подмял под себя.

— Пусть лучше жеребец лезет на кобылу, а не наоборот, — пробормотал он и страстно поцеловал жену. Ее мысли начали путаться. Когда-то давно, так, что теперь это казалось в другой жизни, он лишил ее невинности. И теперь, когда она считала, что больше никогда не будет с ним, снова ему отдалась. Все прошло так восхитительно, что Скай никак не могла понять, почему до сих пор избегала мужа.

— Я люблю тебя, Скай, — прошептал Найл, когда буря утихла и они лежали, обнявшись. — Может быть, когда-нибудь и ты вновь полюбишь меня, а пока за все тебе спасибо!

— Я больше не буду отвергать тебя, Найл. Что же до остального — нам придется начать все снова: тебе и мне. То, что было между нами когда-то, не имеет значения по сравнению с тем, что может возникнуть теперь. Ты должен смириться в сердце, что я любила двух других мужчин, и принять правду с такой же готовностью, с какой принял плоды моей связи с ними. Разве это трудно сделать? Я ведь поняла, когда, посчитав меня мертвой, ты обратился к бедной Констанце. Эти люди ворвались в наши Жизни на такое короткое время, а теперь, по воле Божьей, мы снова одиноки. Мы начнем все сначала, и, Бог даст, я смогу тебя полюбить.

Это было больше, чем Найл смел надеяться. Сжав жену в объятиях, он крепко уснул, а она долго лежала без сна, довольная, что помирилась с мужем.

И другие обитатели замка вскоре поняли, что между графиней и ее новым супругом наступил мир. Лето обещало быть приятным. Когда королева направила им приглашения прибыть ко двору, Найл извинился и просил разрешения провести медовый месяц в уединении. Елизавета, уважая любовь, дала монаршье согласие. ***

Двенадцать танцоров нарядились в зеленые, красные, желтые, голубые костюмы, украшенные белыми, серебряными и золотыми лентами. На них весело звенели колокольчики. Из пяти музыкантов двое играли на тростниковых свирелях, двое на барабанах и один на волынке. Танцоры разбились в группы по три и начали приплясывать в такт музыке. Развлечение оказалось великолепным, и глаза юного графа и его сестры светились от восторга.

Теперь дети Скай чувствовали себя лучше, чем когда-либо со времени смерти Джеффри Саутвуда и маленького братика: неожиданные появления бывшего опекуна Робина лорда Дадли пугали их обоих. Хотя и недостаточно взрослые, они понимали, что лорд Дадли неприятен матери, и боялись за Скай и за себя. Теперь все стало на свои места: мать и Найл весело смеялись, как расшалившиеся дети, и проводили большую часть времени в спальне. Ни Робин, ни Виллоу не могли взять в толк, почему их родители так много спят.