Скай О`Малли

Я приготовил вам в пивной горячий завтрак.

Путешественники плеснули себе в лицо холодной воды, натянули на ноги сапоги и направились в пивную. Аппетит вновь проснулся, когда крепкая хозяйская дочка подала в деревянных мисках дымящуюся овсяную кашу с размятыми яблоками. Потом нарезала ломти хлеба и поставила на стол масло и мед, а рядом — кувшин с темным пивом. Когда она разливала пенистое пиво в кружки, рука Адама де Мариско легла на ее талию.

— Где ж ты была, голубушка, когда вечером мы, голодные и холодные, пожаловали сюда? — игриво спросил он.

— В надежном месте — в своей девичьей постели, подальше от таких, как вы, — ответила девушка, убирая его руку со своей талии. Найл и Робби рассмеялись, но Адам не отступал.

— Ты отправишь меня на дождь в дальнее путешествие, даже не согрев перед дорогой поцелуем? — Его ладонь скользнула к ней под юбку.

— А я вижу, милорд, что вы достаточно пылаете и вам, наоборот, требуется охладиться, — парировала служанка и опрокинула кувшин на голову де Мариско, ловко увернувшись от его руки.

Найл и Роберт Смолл так и грохнули, и одураченный де Мариско тоже присоединился к ним. Хозяин поспешил к ним с полотенцем и с облегчением увидел, что шалость дочери не навлекла на него гнев гостей.

— Извините, милорд, Джоанна — упрямая девчонка. Она моя младшая и избалована с детства. Прочь на кухню, девчонка!

— Не отсылайте ее, — попросил Найл. — Она самое прекрасное, что мы видели за последние сутки, и способна уберечь себя для будущего мужа. — И повернулся к девушке. — Но пожалуйста, дорогуша, не лей больше на де Мариско пиво. Ты его простудишь, а у меня нет времени с ним возиться.

— Тогда ему не следует распускать руки, милорд, — тряхнула Джоанна каштановыми кудрями.

— Он не будет, — пообещал лорд Бурк, и Адам мрачно кивнул.

Мужчины спокойно продолжали завтракать. Потом расплатились, накрепко перепоясали плащи и направились к выходу, надвинув шляпы на самые глаза. Уже у двери де Мариско не удержался и, притянув к себе Джоанну, страстно поцеловал ее в губы. Поцелуй был умелым — язык раздвинул губы и проник в рот, и девушка наконец сдалась.

Адам удовлетворенно отпустил ее и сунул за вырез платья золотую монету.

— Никогда не соглашайся на меньшее, голубушка. И будешь долго-долго замужем, — сказал он пораженной, глядящей во все глаза служанке и вышел.

День был таким же, как и предыдущий, пронизывающе холодным, и когда они снова остановились на ночлег, то продрогли уже до костей и вконец измотались, а до Лондона было еще сорок миль. Таверна оказалась переполненной, еда невкусной.

— Я за то, чтобы ехать ночью, — предложил Найл. — Мы возьмем свежих лошадей, а потом поменяем их на наших.