Скай О`Малли

— Но если она потеряет ребенка, ничто не будет ее удерживать с О'Флахерти, — безжалостно заметил старик. — Его жена… ну да, но кто ей запретит приходить к тебе? И она придет. А я признаю всех незаконнорожденных детей, которых она тебе принесет, своими наследниками. Я сильно сомневаюсь, чтобы О'Нейл смогла забеременеть.

— Не искушай меня, отец. Если Скай достойна вынашивать наших наследников, она, безусловно, достойна носить и наше имя. А ты смотришь на нее, как на кобылицу, пригодную только для того, чтобы принести нам приплод и обеспечить наше бессмертие. Но я люблю Скай. Ни одной другой женщины я никогда не хотел в жены. — Он тяжело вздохнул. — Но О'Флахерти силен и здоров и, по-видимому, будет жить вечно. У нас со Скай нет надежды.

— Его смерть можно устроить… Но ты ведь слишком великодушен, Найл. Любовь сделала тебя мягкосердечным. И если ты не собираешься переманить к себе женщину, держись от нее подальше, иначе муж убьет тебя в припадке ревности, — проворчал старик.

— Или я его убью, — задумчиво проговорил лорд Бурк.

Каменная кладка дома с башней требовала ремонта, повсюду гуляли сквозняки. Полы покрывал редко меняемый тростник. Драпировка на стенах вытерлась и не давала тепла, не говоря об удобствах. Мебель износилась. Эйбхлин недоумевала: отец и мачеха отправили со Скай несколько изящных предметов, но когда она спросила о них у младшей сестры, та промямлила что-то о бесконечных долгах Гилли и Дома.

Присутствие сестры скрасило жизнь Скай. Роды оказались легкими, и через четыре недели Эйбхлин уехала из дома О'Флахерти, но через несколько месяцев опять вернулась туда, чтобы снова помогать сестре: рождение второго сына Мурроу отделяли от первого всего десять месяцев.

Мурроу появился на свет в разгар зимы во время сильнейшей вьюги. К счастью, и эти роды оказались нетрудными. Однако у Эйбхлин было много других забот. Ветры задували так, что в некоторых местах полы в доме О'Флахерти на полдюйма были покрыты снегом. Его заносило в трещины в стенах и в окна, прикрытые овечьими шкурами. Несколько раз гасло пламя в очаге, и Эйбхлин сбилась с ног, согревая и уберегая от сырости мать и новорожденного. Монахиня сердилась. Она не понимала, почему сестра должна жить в таких условиях. Приданое Скай разошлось на уплату карточных долгов, на вино и подарки женщинам, с которыми развлекались Дом и его отец. Эйбхлин дала себе слово. Скай не будет больше рожать — по крайней мере так часто — пока Дом не повзрослеет и не станет хозяином у себя в поместье.

— Десять месяцев — слишком рано, — упрекала она сестру. — Тебе нужно отдохнуть год или два, прежде чем зачинать снова.

— Скажи это Дому, — еле слышно отозвалась Скай. — Уже в этом месяце он окажется на мне. Несмотря на всех его шлюх, я его постоянно притягиваю.