Смерть может танцевать 6

Минут через десять под куполом храма образовалась неслабая куча полезного барахла. Будь мы обычными людьми, вряд ли справились бы с его транспортировкой. Но мы отличались и довольно серьёзно. Навесив на себя всё, что только можно, мы выбрались на улицу и двинули в обратный путь. Можно было конечно наведаться в Садовый, но думаю там мы вряд ли получим иные сведения. Да и на другой патруль нарваться — дело нехитрое. Сейчас нам повезло, удалось успокоить его без лишнего шума. Во второй раз на открытой местности такой номер может не пройти, а поднимать на уши всю округу желания не возникает.

И всё же, инъекция, которую я по праву считал чудодейственной, черпала ресурсы не из воздуха. Она оптимизировала организм, высвобождала дополнительные функции, что хитрое тело приберегает на крайний момент, но на волшебство она всё-таки не способна. Как только мы вернулись к нашему лагерю, хотя назвать его так можно было с большой натяжкой, я моментально отключился. Сил хватило на то, чтобы скинуть оружие в кучу и рухнуть на мокрую от росы траву.

Только к утру я осознал, насколько это идиотская затея. Вся кожа зудела от множественных укусов насекомых, они были повсюду: под одеждой, в ботинках и казалось, ползают даже во рту. Несмотря на повышенную регенерацию, я покрылся красными пятнами и периодически чесался, словно вшивый кот. Лема выглядела не лучше меня, а учитывая, что её характер обладает меньшей терпимостью, маты сыпались на голову каждого, кто рискнул к ней приблизиться.

В отличие от нас, местные жители никак не реагировали на дискомфорт и выглядели более или менее бодро. Все, конечно, чумазые, перепачканы в болотной грязи, часть припадает на вывихнутые конечности, но продолжают дружелюбно улыбаться, стоит зафиксировать на ком-нибудь взгляд. Вот только от этих улыбок хочется блевать, не время сейчас строить из себя добродушных увальней. Кетта перерабатывает их города на щебень мелкой фракции, её бойцы трахают и убивают всех, кто попадает под руку, а они зубы сушат!

— Подъём! — наконец не выдержал и рявкнул я. — Всем встать, я сказал!

В подтверждении своих самых серьезных намерений, я прошёлся по особо одарённым пинками. Глядя на это, люди в страхе зашевелились. О ровном построении не могло быть и речи, но хоть вертикальное положение заняли и то хорошо. Плюс ко всему, эти дебильные улыбки с рож убрали, стоят, хмурятся, словно это я их враг.

— Сегодня ночью враг уничтожил ещё один из ваших городов. Сколько людей там погибло — даже представить тяжело, а вы здесь лежите, улыбками друг друга одаряете!

— Так а чего нам делать-то? — прозвучал вполне резонный вопрос, но после него меня аж затрясло от злости.

— Проснуться для начала! — рявкнул я так, что все вздрогнули. — Вы будете драться за своё, я вас научу.