Солдат чужой войны

– Так и быть, но сначала нам нужно переговорить. Ведь у нас есть общая тема для разговора… Здесь, – Дзефирелли указал большим пальцем за спину, – есть что-то вроде кают-компании. Мы пристегнемся надежными ремнями и, пока будем взлетать, поговорим, как взрослые люди. Идет?

– Идет, – согласился Ник и последовал за Коли-ном, который отлично знал корабль. Пробравшись через несколько технологических проходов, они оказались в небольшом помещении, под каскадом размещенных под потолком охлаждающих конструкций.

Возле стены на привинченном к полу титановом столике стояли бутылки с яблочным пивом.

Чтобы они не упали при взлете, на их днища были надеты резиновые присоски.

– Присаживайся, Ник, сейчас мы будем взлетать. – Колин снят плащ и, швырнув его на кресло с высокой спинкой, уселся прямо на него. – Располагайся, мы будем смотреть в иллюминатор на чудесные виды Ловуса. Поверь мне, это будет увлекательное зрелище.

У Ника не было плаща, да и одежда тоже была не его. Он даже не помнил, откуда она взялась.

Ламберт молча опустился в кресло напротив Дзефирелли, и в этот момент заработали двигатели судна, стремительно наращивая обороты и сотрясая корпус.

Вскоре виды портовых построек за тусклыми иллюминаторами потекли от горячего воздуха, и корабль, слегка качнувшись, оттолкнулся от высохшего бетона и начал набирать высоту.

– Обожаю этот момент1 – обрадованно воскликнул Дзефирелди. – Смотри, как далеко видно! Дороги, людишки, автомобили! Кстати, вон и машина Лили!

– Где? – сразу оживился Ник.

– Да. Да, вижу. – Ламберт улыбнулся и прилип лбом к вибрирующему стеклу.

– Отличная девчонка, – продолжал Дзефи-релли. – А главное – безотказная…

Ник оторвался от иллюминатора и медленно повернулся к Дзефирелли.

– Да-да, – продолжил тот, улыбаясь Нику и, видимо, полагая, что такие рассказы его только развеселят. – Бывает, говоришь ей: Лили, поработай ротиком, будь умницей, ну и она, конечно…

Договорить Дзефирелли не успел. Ник вцепился ему в горло и повалил на пол. Он рычал, как цепной пес, и желал немедленно удавить отвратительного ублюдка.

– Ум-ри, гад! Ум-ри! – приговаривал он, стискивая пальцы.

– Если… от: пустишь… все.. объясню… – прохрипел Колин, глядя на покрасневшее, искаженное гневом лицо Ника с видимым удовольствием.

Поначалу Ламберт не соглашался пощадить Дзефирелли, но, поскольку он все больше уставал, а Колин был далек от удушения, пришлось его пощадить.

Ламберт разомкнул пальцы и, тяжело дыша, вернулся в кресло.

– Зачем вы меня донимаете, мистер Дзефирелли? Вам доставляет это удовольствие? Я же вижу, что вы все время врете.

– Да какое уж тут удовольствие, друг мой? – со вздохом произнес Колин и. посмотрев в посиневший горизонт, добавил: – Мы уже очень высоко Можно выпить пива.