Солдат чужой войны

Однако ответа не было и оставалось только принять все как есть.

«Что меня ждет в этой Урайе? Неужели меня действительно начнут превращать в мутанта? А что говорил этот кретин в кавалерийской форме – „скрестить с собачками“. Да нет, он просто издевался. Нельзя человека скрещивать с собакой. Никак нельзя».

В дверь осторожно постучали. Ламберт отошел от иллюминатора, возле которого было так удобно грустить, и, сев на стул, дождался, пока постучали еще раз.

– Входите! – крикнул он.

Дверь открылась, и на пороге показался кок с накрытым салфетками подносом.

Сопровождали кока двое солдат, одетые в полный комплект штурмовой брони. В руках они держали короткоствольные автоматы, и, видимо, только приказ начальства не позволял им взять оружие на изготовку. Ламберг чувствовал, что его боятся.

– Ваш обед, сэр, – промямлил коки, покосившись на своих охранников, стал осторожно приближаться к пленнику.

– Очень хорошо, – подбодрил его Ник. – Надеюсь, живых мышей принесли?

– Да! – обрадованно произнес кок и, обращаясь к сопровождавшим его солдатам, сказал: – Ну вот, я же говорил!

Ламберт не поверил своим ушам, однако плотоядно улыбнулся и продолжал сидеть на стуле, пока к нему пододвигали стол и расставляли на нем блюда.

– Мышки где? – напомнил Ламберт.

– Одну секунду, сэр! – Кок был так обрадован своей прозорливостью, что уже почти не боялся варвара. Он отцепил висевшую на поясе деревянную коробку и, поставив ее на край стола, снял крышку.

– Вот… – с придыханием произнес кок, зачарованно глядя на Ника и ожидая его реакции.

– А-а-а, – разочарованно протянул Ламберт. – Серые. Я к белым привык.

– Белых нет, – огорчился кок.

– Ну ладно, – согласно кивнул Ник. – Однако серых мышей можно есть только в сумерках.

Кок заинтересовывался все больше, в то время как лица обоих солдат перекашивались все сильнее.

– Потому что в сумерках они грустят и оттого питательнее…

Из большого кармана на фартуке кок выудил блокнот и карандаш и принялся быстро записывать услышанное.

– А что еще вы принесли? – спросил Ник, который, несмотря на рассказанные им ужасы про мышей, испытывал чувство голода.

– О, это в основном наши обычные блюда. Так сказать, народные урайские, сэр.

– Вот это что за дрянь? – скривился Ник и ткнул пальцем в некое подобие овсянки.

– Овсяная каша, сэр. Слышали о такой?

– Никогда в жизни, – соврал Ламберт и, подцепив на палец тягучую субстанцию, осторожно ее понюхал. Пахло настоящей овсянкой, но Ник брезгливо вытер палец о салфетку и, указав на маслины, которыми был украшен луковый салат, спросил:

– Куколки древесных жуков, насколько я пойял?

– Увы, нет, сэр. Это маслины.

– Мас-ли-ны… – по слогам произнес кок.

– Какой ужас.