Солдат чужой войны

– Так у них уже была эта теория, или я подсказал?

– Ну, парень, этого даже я не знаю. Была или ты подсказал… – Майор снова загадочно улыбнулся и, повернувшись к двери, крикнул:

Тотчас вошел один из подчиненных Фонтена, в его руках была небольшая камера для трехмерной съемки.

– Тебе придется сказать «сыр», – пояснил Фонтен Нику.

– Вы будете меня снимать?

– Ну конечно, – подтвердил майор, отходя в сторону и давая возможность Майку настроить фокус.

– Но разве не вы, сэр, говорили мне, чтобы я избегал публичности?

– Безусловно, ты должен избегать ее и теперь, но эта съемка не для показа в новостях «Глобал-Ти-Ви».

Это скорее видеописьмо твоим старым друзьям.

– Урайцам, что ли? – предположил Ник.

– Да какие же они тебе друзья, Ник? Или ты нам не все рассказал?

Ник понимал, что Фонтен шутит, однако подобные шутки ему не нравились.

– Это будет привет Колику Дзефирелли, – объяснил наконец Фонтен,

– Дзефирелли?! – поразился Ник и даже поднялся со стула, – Вы пошлете это прямо ему?

– Если честно, пока не знаю, – признался майор. – Но если понадобится, можно напомнить ему, что среди нас есть его друзья.

Иногда людям приятно получать такие новости.

Фонтен снова улыбнулся, хотя и не был уверен, что Дзефирелли так уж привязан к Ламберту или к кому-то еще.

Если агент работает хорошо, то он чаще всего обходится без эмоций. Если же эмоции присутствуют, агент работает недолго.

– И что мне ему сказать? – Ник несколько оробел перед объективом камеры.

– А скажи чего хочешь. Поздоровайся или вспомни общих знакомых.

– Хорошо, сэр, – кивнул Ник и, уставившись в зрачок объектива, неожиданно вспомнил все, что связывало его с прежним миром. Родителей, учебу в школе, девочку с косичками из соседнего дома, потом Училище, неожиданное приглашение Генри Аткинса вместе пилотировать конвой – всего две дистанции, а потом, дескать, вернешься домой.

Ник помнил, как взволновало его это предложение – пилотировать целый грузовой конвой! А потом Аткинс сбежал, и хозяин конвоя, Эдгар Хубер – некоронованный король Бронтзее и пустынного Орфея, не оставил ему выбора.

Затем был прорыв мимо пиратской армады Треугольника и наконец расстрел конвоя невидимой эскадрой урайского флота.

После этого был провал и слабые воспоминания о госпитале и о Лили – его телохранительнице в шапочке медсестры.

Кажется, у них была любовь. Настоящая любовь с поцелуями. Потом Лили провожала его у трапа и сказала: «Агенты моей специализации долго не живут». Возможно, теперь ее действительно уже не было на свете.

Что же было потом? Что-то невнятное – крики, выстрелы и перелет к урайцам. Заключение в камере, тесты и профессор Преллис с его навязчивыми теориями. Это он захотел непременно повезти Ника на Вудсток, и вот что из этого вышло.