Солдат чужой войны

Он не мог себе представить, какое из примененного примарами оружие могло поджечь крейсер.

– Три «лингера» в одну точку, сэр, – пояснил полковник. – Эти мерзавцы стали необычайно изощренными…

– Своими силами справитесь?

– Да, сэр, мы уже ликвидируем последствия. Но если бы было четыре ракеты, мог бы случиться подрыв одного из арсеналов…

– Я принял к сведению, полковник. Когда устраните возгорание, сообщите нам.

– Лушвиц вернулся с потерями, – сообщил дежурный. – Нарвался на засаду. Неприкрытые «вэллисы» оказались приманкой…

– Сколько он потерял? – не скрывая досады спросил адмирал.

– Девяносто шесть бортов…

– А сколько всего сумели выбить мы? Последовал пауза, после которой дежурный ответил:

– Зафиксировано сто сорок восемь поражений малой авиации, сэр. Счет в нашу пользу.

– Конечно, если не считать потерянные рейдеры, подожженный крейсер и растраченные боеприпасы. А ведь это только начало – главное сражение впереди… Как дела с мусором из баржи?

– Кажется, нам удалось его опознать, сэр. Это устаревшие донные мины…

– Донные мины? И сколько же их? Хотя бы примерно…

– Осталось чуть более миллиона штук.

– Более миллиона?! – адмирал покачал головой. Время активного применения таких боеприпасов давно прошло, поскольку теперь нарушить герметизацию кораблей стало не так-то просто. Однако подобное количество мин могло существенно навредить – если и не прорезать борта насквозь, то уж точно испортить магистрали.

– Нужно приказать эрцкрейсерам включить липтонное поле, сэр, – предложил майор Грин. – Путь хоть они будут защищены…

– Конечно, Грин, немедленно передавайте приказ.

Липтонные поля включились вовремя, и налетевший дождь из донных мин засверкал на поверхности защитного поля желтоватыми искрами. Другие мины пронеслись мимо и исчезли в бескрайнем космосе, однако несколько тысяч «счастливчиков» прочно присосались к попавшимся им на пути урайским судам.

Через какое-то время стали поступать первые доклады. Многие суда остались «чистыми», но тяжелым крейсерам досталось. На каждом из них оказалось по десять и более мин, а рекордсменом стал «Гамбин», к левому борту которого пристало сто четыре заряда.

На корпус флагмана «Фаркамп» село шестнадцать зловредных механизмов, которые сразу начали свою работу – через пятнадцать минут в оперативном штабе и капитанской рубке мигнуло электричество, что означало включение питания от аварийной магистрали. Еще через пару минут на одном из ярусов была замечена утечка из технического водопровода и почти одновременно пробой магистрали теплопроводного агента.

Примерно то же самое происходило еще на тридцати судах, а на «Давоне-4» возобновился пожар.