Солдат чужой войны

При правильных пропорциях тела лейтенант Файвер имела чрезмерной величины груди, которые на всех без исключения действовали абсолютно одинаково.

– Вот это ша-ры!… – произнес наконец Хоуп, который не только не видел таких сисек никогда в жизни, но даже и не слышал ни о чем подобном.

После фразы капитана Элеонора окончательно пришла в себя. На щеках девушки вспыхнул гневный румянец, и её прямой правый пришелся Хоупу точно в переносницу.

Капитан не помнил, как он выбил своим телом дверь. Первое, что ему вспомнилось, когда он пришел в сознание, была Элеонора Файвер.

– Лейтенант… – слабо позвал Хоуп и с удивлением обнаружил, что лежит на кровати…

– Я здесь, сэр. – Файвер склонилась над пострадавшим, и Хоуп удивился, как быстро девушка успела привести себя в порядок и одеться.

– Вы хороший офицер, лейтенант… – сделал вывод капитан– инспектор и попытался подняться. Элеонора помогла ему.

– Хорошо, что вы… живы, сэр, – произнесла она с искренним участием.

– Да… – согласился капитан и притронулся к опухшему носу. – Могло быть хуже, – добавил он, припоминая рассказ Пятьсот десятого о том, как на прежнем месте службы Файвер оторвала своему начальнику… Страшно, одним словом.

– Это просто рука у меня тяжелая, – пояснила Элеонора. – Но мягкая… Разрешите, я провожу вас на завтрак.

– О да, лейтенант. Нам не мешало бы подкрепиться.

Видимо, рука у Элеоноры действительно была мягкая, потому что, пока капитан шел в столовую, в голове у него окончательно прояснилось, зрение вернулось почти полностью, а в ушах прекратился посторонний шум.

Тем не менее лейтенанту Файвер пришлось самой принести для шефа завтрак, и тот проглотил его, не особенно разбирая вкуса.

Когда трапеза уже подходила к концу, в столовой появился безупречно одетый, но бледный как полотно токсиколог Зюсс.

Он нетвердым шагом приблизился к пищевому конвертору, восемь раз нажал на кнопку «томатный соус», затем взмахнул руками и рухнул как подкошенный, далеко отбросив металлический поднос.

– Да что же это сегодня день так не задался? – Хоуп озабоченно покачал головой и положил в рот обертку от соевого сыра.

День проходил в обычных мелочных заботах.

Никаких важных заданий в лабораторию не поступало, и ревушие гибберы проносились над крепостными стенами, не удостаивая посадочный квадрат лаборатории своим вниманием.

– Я хочу показать вам долину, – произнес Хоуп, обращаясь к лейтенанту Файвер, когда они выходили во двор после ужина, – Я и бинокль взял с собой. – Он похлопал ладонью по лакированному футляру. – Это вам не армейский «монобикуляр». Это настоящий «зерошмуль», прибор необычайных возможностей.

– А разве отсюда что-то разглядишь? – усомнилась Элеонора, с интересом поглядывая на футляр «зерошмуля».