Солдат чужой войны

Потом была теория Альваро Цзе-Дуна, которая позже также нашла свое практическое подтверждение, и лишь спустя почти три века молодой ученый Боб Векслер написал свои девятьсот двадцать шесть уравнений, описывающих многослойную структуру математического объекта, прежде ошибочно названного элементарным…

– Простите, сэр, – борясь с тошнотой, перебил лектора Ник. – А что такое «тысячелетия темного невежества»? Кто жил в те времена?

– Ну… – Вранглер почесал седую голову и на мгновение задумался. – Я не считаю себя историком, парень. Я всего лишь работяга, двадцать лет гнул спину в лаборатории и получил за это только общее отупение и степень доктора в разделе «естественные науки». Этого мне показалось мало, и вот я здесь.

Помимо справочников нелинейных нелогических величин я успел прочитать пару книг по истории. И то, что я оттуда вынес, показалось мне странным. Оказалось, что прежде в мире жили только австралопитеки, а потом появились греки и все остальные. И главное

– Эйнштейн. Хотя его теория и оказалась ошибочной, её значение для примитивного уровня тогдашней науки было очень велико…

– Отчего мы чувствуем такую слабость, сэр? – задал вопрос бледный Майкл Корн. Период его бодрости закончился, и он снова выглядел больным.

– Нарушение причинно-следственных связей. Вас здесь, в вашем теперешним состоянии, не должно быть вовсе, но вы есть и оттого вынуждены подстраиваться под новые условия.

– Это трудно, – признался Ник, поднимая отяжелевшую голову. – Все время блевать хочется.

– А нельзя какие-нибудь таблетки принять, сэр? – попросил Милош.

– О чем вы говорите, ребята? – Вранглер снял пилотку, взъерошил волосы и пожал плечами, демонстрируя свое бессилие. – Как с помощью таблеток добавить вам ещё одну переменную? Вы должны её выстрадать, болью поднять свой потенциал…

– Да?! А если мы сдохнем, повышая этот потенциал?! – отчаянно закричал Корн, лицо которого становилось то серым, то зеленым.

– Случается и такое. Однажды я не довез до Эзопеи четырех диверсантов. Парни изошли желчью и кровавым поносом. Их внутренний демагогический цензор не позволил им расширить свое внимание на ещё одно измерение.

– Ну а… – Ламберт боролся с отвратительными ощущениями изо всех сил. – Ну а положительные стороны от получения этой новой переменной есть? Кроме поноса и тошноты?

– Да не особенно много, – сказал Вранглер после недолгого раздумья. – Все люди после этого начинают казаться тебе сущими болванами. Ты перестаешь понимать их цели… И наконец, самое неприятное: ты перестаешь за ужином видеть это чудесное ресторанное меню. Оно превращается в то, чем является на самом деле, – витаминизированным биопластическим наполнителем.