Солдат чужой войны

Никогда не думал, что здешний климат может стать для меня таким холодным. Наверное, я уже болен, поскольку доктора относятся ко мне все внимательнее. Хотелось бы повидаться и привезти тебе чего-нибудь вкусненького, ведь твои запросы мне хорошо известны. Поторопись с ответом, иначе я попаду на лечебные процедуры, а это обидно.

Просто подтверди место, где ты единственный раз наследил».

– Уф! Даже в жар бросило! – произнес Колин, дочитав письмо до конца. Затем снова отпил лечебного чая и поскреб затылок.

Ну конечно, наследил он на одной из явочных квартир в Лидсбурге. Уходить пришлось спешно, и на полу осталось несколько одноразовых, тоньше листа бумаги, чипов. И на каждом донесения, уже не имевшие на тот момент никакого статуса секретности.

В тот же день Колин сменил свой личный код, а старый, конечно, попал к тому, кому перестал нравиться климат. Прежде нравился, а теперь нет. Полковник Гумай Эренвой – человек недюжинных способностей, по крупицам построивший мощную агентурную сеть и теперь, по правилам разведок всех времен и народов, ожидавший списания на пенсионную прогулку в одну сторону.

Работай он где-нибудь в аппарате УРУ, ему бы подарили домик в одной из отдаленных жилых зон и он спокойно доживал бы свой век.

Однако переправлять в Урайю «пенсионера», начиненного секретной информацией, было делом хлопотным. Для решения этой проблемы существовали и более простые способы.

Как человек неглупый, Эренвой понимал, что лучше иметь дело с «нейтральным» Дзефирелли, досье которого – в этом Колин не сомневался – урайский резидент знал наизусть. Выйди он на контакт с примарскими агентами, его бы, конечно, приняли с распростертыми объятиями, но, выжав как лимон, так же спокойно и пристрелили бы. Ведь он ураец, а какое доверие к урайцу?

Дзефирелли тоже был небескорыстен, и именно поэтому в письме к нему упоминалось «вкусненькое». Зная допуск Эренвоя, Колин мог не сомневаться, что тот прихватит что-то ценное.

Ну и потом, с помощью полковника можно было преуспеть в демонтировании системы урайской агентуры. Кому, как не её архитектору, лучше других было известно о её слабых местах.

– Что ж, очень хорошо, – мысленно подведя итог, произнес Дзефирелли и начал сочинять ответ.

«Холод зависит от сезона. Рано или поздно зима все равно приходит – ты знал об этом.

Можешь навестить нас в любое удобное для тебя время в известном тебе месте».

Зашифровав письмо прежним старым кодом, Дзефирелли отправил его по указанному маршруту. Затем повернулся к Шульцу:

– Где у нас Искандер? Чем он занимается?

– Сидит в норе на Дижанейро.

Дзефирелли потрогал стакан с остывшим чаем, поднялся со стула и, запахнувшись в халат, подошел к овальному иллюминатору.