Солдат чужой войны

Одним словом, дело предстояло нешуточное, и урайский флот имел серьезное намерение вернуть себе отнятую планету. Дело касалось не только чести, но и боевого духа. Еще не так давно урайцы боялись своего противника, чему способствовали столетия поражений, и вот теперь, когда слово «победа» становилось для них все более реальным понятием, отчаянная контратака на отдельном участке фронта могла здорово подорвать уверенность вооруженных сил.

– Не желаете ли поесть, сэр, вы ведь вторые сутки на мостике? – спросил появившийся кок. Вообще-то заходить на мостик ему не разрешалось, однако отказать корабельному коку в каком-то пустяке считалось дурной приметой.

– Гонзан, что вы здесь делаете?! – недовольно спросил полковник.

Однако кок, словно бы не замечая этого, поставил поднос на краешек демонстрационного стола, затем отодвинул подальше карты и наконец поднял с судков крышки.

– Могу и на гауптвахту, если пожелаете, сэр, но пока вы чего нибудь не съедите, я отсюда не уйду. Вызывайте хоть корабельную полицию…

– И вызову… – уже не так уверенно произнес полковник и начал нерешительно, а потом все быстрее накалывать на вилку и отправлять в рот котлетки «лен по-фонтийски», предварительно окуная их в сметанный соус с зеленью.

Когда блюдо опустело, Комэт удовлетворенно вздохнул и сказал:

– Ладно, на сегодня вы прощены, но в следующий раз, Гонзан, я отправлю вас на гауптвахту.

– Слушаюсь, сэр! – Кок собрал посуду и, щелкнув каблуками, вышел вон.

«Ну вот, теперь воевать намного приятнее», – сказал себе полковник и платком вытер с руки каплю соуса.

Совместное движение соединения началось через четыре часа.

За это время вахта успела смениться еще раз, но Комэт никому не позволил отдыхать, поскольку в случае серьезного столкновения могла пригодиться любая пара рук.

Огромная гора эрцкрейсера «Шалле» разгонялась все быстрее, и полковник диву давался, насколько динамична подобная махина и как она слушается руля.

Словно шустрые узенькие рыбки, сверкнули чешуей скоростные разведчики. Они рванулись, как торпедный залп, и скоро впереди уже замелькали яркие вспышки – противник выставил разведчикам огневой заслон.

С правого фланга ударили залпы самоходных артиллерийских станций, и их снаряды унеслись в черноту космоса.

Цели находились слишком далеко, и визуальных результатов стрельбы видно не было. О начале сражения можно было судить только по голографической схеме. Однако чужие корабли обозначались там не совсем точно, и часто рейдер принимали за крейсер, а авианосное судно – за десантный модуль.

Наконец для всех прозвучала команда: «Растр!», и суда соединения стали расходиться на нужную дистанцию, образуя подобие сети.