Стезя судьбы

Его упоминание о состязании, как о некой забаве меня не ввели в заблуждение. Даже принимая во внимание всего одну оброненную фразу господина префекта, мне становится ясно, что это никакая не забава. Нет в состязании подоплёки праздного и развлекательного времяпрепровождения. Ибо смельчаки в очереди не толпятся, по заверению самого хозяина праздника.

— Признаюсь, не было возможности ознакомиться с традициями города, — сознался я и приготовился внимать важные детали.

— Э-ээ, ну, как бы сказать, — шевалье испытал явное затруднение с началом пояснения. — В общем, если не вдаваться во все подробности, то доброволец должен спуститься в лабиринт, вход которого есть под старой часовенкой, — он прервался, так как нам пришлось напрячься и выстроиться в колонну по-одному, ступая по узким ступеням каменной лесенки. — Вернее, друг мой, там находится один из многочисленных известных спусков в катакомбы Акрополя, — Розенберг продолжил, как только коридор позволил нам вновь поравняться. — А рядом найден ещё один, буквально с дюжину метров. Вот из него смельчак и должен выйти, — он замолчал, дав мне понять о завершении краткого пояснения.

— Ага, — я показал понимание. — Значит ли это, что есть и неизвестные входы, и выходы? — я не стал быстро соскакивать с темы и продолжил донимать Розенберга вопросами.

— Естественно, друг мой — естественно! Существует несчётное количество таких входов и выходов! — он добавил в голос нотки иронии, и нечто такого, что характеризует сказанное, как само собой разумеющееся. — В том и суть состязания сильных — не заблудиться, ибо это смертельно! Поэтому, оба прохода находятся в прямой видимости, — прозвучало важное уточнение. — Ну, вот мы и пришли.

Шевалье констатировал финал нашего путешествия по тайным ходам, и встал рядом с хозяином комплекса.

Маркиз Авраам Роттердам подождал нашего сбора у какой-то невзрачной картины, а потом потянул за неприметный выступ каменной кладки. Сработал секретный механизм и часть стены отошла внутрь и в сторону, открыв доступ в крохотную комнатку, которую следует тамбуром назвать.

Мы появились в неприметной нише бального зала, за спиной древних доспехов какого-то воина. Естественно, что нашего появления никто не обнаружил. Мы просто возникли из-за гобелена искусной работы, словно вынырнули из-под полога невидимости. Круто!

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

Глашатай праздника троекратно ударил об каменный пол своим инструментом.

— Господа и дамы, минутку внимания! Его Сиятельство Маркиз, Авраам Роттердам! — дядя зычно обозначил факт появления хозяина праздника жизни.