Стезя судьбы

Впрочем, правдивости ради, стоит отметить то, что среди каменьев, украшающих древнее статусное изделие, присутствуют как зелёные оттенки, так и красные и… Обобщаю — есть все те цвета радуги, с коими мне довелось встретиться под стенами Одинокого Бастиона, при посещении загадочного сооружения магического предназначения. То бишь — Спирали Вечности.

Не нужно иметь семь пядей во лбу, или прядей, я не помню, как правильно, да и не знал, чтобы догадаться провести некую параллель, выразившуюся между Магией Стихий и этим самым совпадением цветовой гаммы.

Следуя этой простецкой логической цепочке, я моментально вспомнил о своих подругах, девчатах стихийницах, несущих службу в Порубежье, за Великим Магическим Разломом. Что-то кричит из глубин моей души о нашей скорой встрече с прекрасными госпожами.

Тут я мечтательно улыбнулся, так как просто соскучился по весёлой компании столь разных людей. Со стороны эта моя мимическая пантомима показалась всем странной, но я ничего не смог поделать с тёплыми воспоминаниями.

Я мысленно перечислил всех своих стихийников. Анастасия Николаевна — земля. Татьяна Николаевна — воздух. Мария Николаевна — огонь. Ольга Николаевна — вода, а заодно и старшая из сестёр Романовых.

Врангель Элеонора — мелкая девица Княгиня, со своим мощным Сверпом — временем должна заведовать, а графиня Серафима Саровская длиннокосая красавица, очень похожая на Шуйскую Марфу — жизнью.

— Феликс, поясни-ка всем нам, и чего тут такого радостного? — незамедлительно проявила себя строптивая Амазонка Скарлет, подав реплику раздражённым тоном, и хмуро зыркнув в моём направлении, хотя, я ей и нравлюсь.

Я перестал протягивать редчайший артефакт Рафаэлю, так и не смеющему взять его в руки. Стесняется Сэр, вернее, Варлод панически боится какой-то страшной развязки.

— Дорогая? — я деланно вскинул брови домиком, изображая непонимание и обращаясь к девушке совсем не как аристократ. — Будь столь любезна и просвети-ка меня, а ты сейчас подала реплику про наше с Моисеем воскрешение, или про это? — я, небрежно и всего-то пару-тройку раз, перекинул скипетр из руки в руку, играя с ним на манер циркового жонглёра.

Получилось столь же эффектно, насколько и небрежно. А если принять во внимание редкость и единичность данного артефакта, помноженное на безграничные возможности его обладателя, то мои действия получились в крайней степени безрассудными.

Сравнительная аналогия в мысли закралась, такая, например, как обезьяна, вплотную занявшаяся изучением активатора таймера атомной бомбы. Или африканского папуаса из какого-нибудь там Зимбабве. Хиппового такого, одетого в листья пальмы и ракушечные бусы, смотрящего прямё-ё-хонько в дуло заряженного и взведённого автомата Калашникова.