Стезя судьбы

— Упс-с! Бли-н, — я в очередной раз уронил рюмку на пол, попросту поставив её мимо столешницы.

Благо Борислав, Барри, вовремя прозондировал эту оказию с моей разболтанной координацией, и заменил стекло на серебро.

Но я успел-таки помножить на минус две или три рюмки, теперь весело хрустящие осколками под ногами.

— Датчики мозгов барахлят, — я предпринял отчаянную попытку оправдаться. — Зрение, осязание, слух и вестю… вестиблю… Ть-фу ты, язык слегка заплетается, — поморщился я. — Вес-ти-бу-ля-р-ный аппарат!

— Э-э, Феликс, а разве в вестибюлях есть какие-то аппараты? — высочество Иван обернулся на закрытую дверь и наморщил лоб, отразив на нём движения и потуги всех извилин, отвечающих за память.

— Не-е… — я замотал головой. — Высоч-во, эт-то такой аппарат в человеках, за вертикабельность с горизонтабильностью отвечающий! — выдал я пояснение, сильно успокоив Годунова младшего. — Он помогает шаткость с валкостью снизить.

— А-а-а! — Иван откинулся на спинку стула с выражением прозревшего, или вспомнившего о таком замечательном аппарате. — А раз ты знаешь, кому обязан путешествием за пределы живых, то что ты собрался предпринять? — совершенно внезапно высочество взял, да и запрудил русло нашего высокоинтеллектуального разговора плотиной другой темы.

Естественно, потоки моих мыслей переполнили образовавшийся резервуар и прорвали преграду в точке наименьшего сопротивления. Я банально рассвирепел, но, как мне кажется, всё ещё контролирую своё состояние. Вроде…

Вопрос, адресованный мне, приковал всеобщее внимание, а я перебрал в голове все злодеяния на кои способен и могу сотворить. Открытие своей дикой сущности меня поразило своей изощрённостью и бескомпромиссностью в ответных действиях по отношению к негодяю. Или к группе негодяев.

Выражение философа, рождающего мудрейшее высказывание всех времён и народов, наверняка прорезалось на моём лице. Я стоически выдержал паузу, и собрался с духом, прежде чем начать умничать.

— М-мм, — я легонечко коснулся виска пальцем и прикрыл глаза, собирая в кучу все мысли по возникшему вопросу мщения. — Дамы, господа, — проникновенно продолжил я. — Очень хочется напомнить вам одну мудрость, почерпнутую предками и донесённую до нас, современников, — очень степенно заговорил я, наблюдая повышенную концентрацию внимания у друзей. — Держи врага близко, а друга можно и отпустить недалече! Никогда не говори о своих будущих действиях в открытую, ведь если ты не выполнишь сказанного, то уронишь себя, — я остановил свой монолог, поняв, что где-то сморозил не то.