Стезя судьбы

 — Вота я, давеча, когда добрый хозяина меня спасал от утопания в фонтане парка, я тодась попал в похожественную же ситуац…

— Чукча! Вот реально — сейчас не до тебя, и не до выслушивания твоих умозаключений, вместе с углублениями в философию тараканьих отношений, — я решительно осадил его душевные словоизлияния, заодно вспоминая маршрут в малую трапезную. — Я чуть позже подвергну тебя праведной критике, за исчезновение непонятно куда. И да, ваша усатость, вполне вероятно такое развитие нашего диалога, при котором, красавчик ты мой, я покрою тебя чем-нибудь сплошным и очень неприятным, как ингибитор поверхности!

Я специально огорошил Рыжего непонятным сравнением, рассчитывая на его скорейшее исчезновение для обдумывания и расшифровки озвученной угрозы. Пускай рыжее фамильярство помается в ожидании заслуженной кары.

А он так и поступил, моментально смотавшись к моей несказанной радости.

Надо ему жёсткий выговор оформить. А-то, иш-ты — краёв уже не замечает, распустившись вконец.

— Тоже мне, фамильяр-разгильдяй на мою голову выискался, — возмущённо пробормотал я, остановившись непосредственно перед самым входом в малый трапезный зал. — Ещё и сваливает куда ни попадя, и тогда, когда чудику вздумается, напрочь пренебрегая постановкой в известность своего непосредственного хозяина, — добубнил я тираду, берясь за дверную ручку. — Фух! — я резко выдохнул. — И да поможет мне Демонесса Алайси!

Короче, я как смог приготовил себя к психологически насыщенному, весьма продолжительному и эмоционально тяжёлому диспуту с Высочеством и Варлодом.

Завершив полезный сеанс усиления самоконтроля немудрёной цитатой, почерпнутой в сборнике народных лозунгов привлечения успеха и заманивания богини удачи Фортуны, я переступил порог и…

От же, а! Неожиданно внезапное открытие! Я вторгся не в тот трапезный зал. А-а-а, собственно, и не в зал вовсе. Х-м, м-да? И к коллективному употреблению пищи сие помещение не имеет ни малейшего отношения. Почему?

Да потому самому наличию удивлённых тётушек, находящихся рядом с длинными лавками, и переставших полоскать ворохи белья в самобытных деревянных тазиках. В ушатах, называя вещи своими именами.

Застыв на пороге вкопанным изваянием, я отметил множество харизматичных выражений на лицах тружениц. Женщины явно не поняли, с какой такой целью я нарисовался в их трудовой вотчине. И, конечно же, колоритные дамы прервали своё полезное занятие по поддержанию чистоты и уюта Северного Замка, уставившись на меня.

Но я ни капелюшечки не стушевался, простецки зафиксировав серьёзное, или деловое, выражение лица. По правде-то говоря, я же прошёл процедуру подготовки к нестандартному развитию сюжета. Вот он, сюжет-то.