Мой идеальный смерч. Дилогия

 – Злым голосом, совсем не похожим на свой собственный, произнес Никита.

Уж не знаю, какое там было выражение на лице у парня, но Элис слегка попятилась, а вновь запричитавший Саша, едва уже не рвавший на своей тщедушной груди розовую рубашку от горя, замолчал. Зато оживилась Ольга.

– Вы обознались, – вдруг мягко, но твердо произнесла Ольга. – Этот молодой человек – мой парень, и не как не мог с вами встречаться.

– Это еще почему? – Всплеснула руками рыжеволосая.

– Потому что, – отозвалась Князева. – И он интересуется только девушками.

– Ну конечно! – Фыркнула Мими.

– Я докажу вам. – Спокойно произнесла девушка-тролль, Ольга, то есть.

Я не знаю, что заготовили Элис и Саша, чтобы, как следует, опозорить Кларского по «заказу» Смерча, какими аргументами и словами хотели воспользоваться, чтобы убедить Ольгу в том, что Нику девушки совсем не нравятся, и как конкретно бы они пытались пофлиртовать с ним, но эти двое ничего не успели сделать."

"Послушав их пламенные речи с полминуты, девушка вдруг звонко им что-то сказала (я проворонила фразу), а затем сделал то, что никто от нее не ожидал – она решила доказать пристающим к ним Александру и Элис Мими, что Никита – нормальный парень, которому не чужды близкие отношения с представительницами прекрасного пола.

Ольга, улыбнувшись, вдруг шагнула к Нику и поцеловала его, но не так, как это делают в некоторых фильмах – едва касаясь губ губами, а так, что, по-моему, даже наши помощники впечатлились, да и Никита явно не ожидал такого поворота событий. Одногруппница вцепилась в парня моей мечты так крепко, словно была влюблена в него по меньше мере, лет пятьдесят, и только сейчас смогла добраться до его тела. Однако и Кларский быстро пришел в себя – несмело положил руку девушке на талию и притянул к себе. Ему определенно нравились «доказательства» Князевой.

Мой орел в отчаяние захлопал крыльями и в изнеможении опустился на ветку, которая тут же с громким хрустом сломалась, упав на голову Смерчу – в переносном смысле, конечно. Ветка тут же закружилась в мощном оттоке воздуха.

Что за мерзость?!

Почему она на моем месте?

Почему она нравится Никите?

Почему не я, не я, не я?

Черт, что делать? Я не хочу больше смотреть на это, но и отвернуться не в силах.

Я попробовала с силой закусить нижнюю губу, надеясь, что у меня это получится до крови – как у героинь книг или фильмов: говорят, что боль физическая уменьшает боль душевную, но, увы, до крови себя я укусить не смогла – почувствовала легкую боль и тут же нечаянно себя пожалела, дернулась, едва заодно не прикусив и язык. Естественно, во всем я, мысленно, обвинила стерву Князеву и Ника, поддавшегося на искушение поцелуя с милашкой троллем.