Мой идеальный смерч. Дилогия

А папа продолжал:

– В легенде о создании города говорится, что в шестом, по-моему, веке, когда колония, собственно, была основана греческими выходцами, ойкист – то есть, предводитель колонистов, а затем и правитель, назвал так город по просьбе любимой жены. У них там вообще была интересная история, – папа, видя мое мрачное лицо, пытался меня развеселить. – Ойкист был без ума от своей молодой и красивой жены Дионисии, а она влюбилась в другого. В парня из черни. Он, как водится, влюбился в нее. Эти двое стали тайно встречаться. Сестра Дионисии помогала парочке. Правитель, естественно, вскоре прознал про то, что его жена ему изменяет.

И послал своего брата-близнеца найти и убить соперника. Тот нашел. Однако Дионисия бросилась ему под ноги и умоляла, чтобы тот не трогал ее любимого, а лучше убил бы ее саму. Тот подумал-подумал и рассказал все брату. Ойкист обозлился такому поведению жены, поймал ее любимого и медленно убил его на ее глазах. А на следующий день нашел супругу мертвой. Потом и сам умер. Одни говорят, не вынес разлуки с женой и сбросился со скалы. Другие – что его убила мать Дионисии, отомстив за смерть дочери. Хотя, многие историки утверждают, что Ойкиста просто-напросто устранила недовольная знать. Хотя, кто знает? После его смерти править городом стал его брат-близнец, взяв в жены сестру Дионисии. Но и он недолго оставался на свете. Погиб вместе с молодой женой во время набега каких-то то ли кочевников, то ли еще кого… Не помню. В общем, эта милая история – достояние Галаза. В городе есть куча скульптур всем этим персонажам, фрески. Площади в честь них названы и какие-то улочки. А Дионисия и Филимон стали этаким символом настоящей любви. С их изображением чего только там не продают. И картины, и талисманы, и одежду даже…

– Филимон? – еще более мрачно спросила я, понимая, что даже у бедняг в сказочной Древней Греции настоящей любви не было. На душе стало совсем пасмурно, словно я услышала любимую сказку, в которой вместо привычного счастливого конца главные герои умерли в жутких корчах. – Что за имя такое?

– Вот ты вся в маму, – отозвался папа весело, – она тоже, когда услышала эту историю, спросила, что это за имя такое дурацкое и на греческое непохожее, а потом полдня ходила по Галазу печальная.

Ей, видите ли история в душу запала. Жалко стало их. В результате я оказался виноватым.

Я закрыла глаза. Лазурный курорт, Лазурная девушка Инна, какая-то там идиотская жена идиотского правителя идиотского города. Ненавижу лазурь!! Смерчинский, тебе бы шею свернуть… И Троллю – тоже.

Дома воспоминания продолжались, а скука по предателю Дэнву достигла едва ли не своего пика. Мне просто физически хотелось коснуться хотя бы кончиков его пальцев. Но, увы, он решил, что с Князем ему будет куда лучше.