Мой идеальный смерч. Дилогия

"

"– Почему же они не вместе, а? Они ведь так любили друг друга!

– Маша, они не могут быть вместе.

– И почему же?

– Инна умерла, – все тем же очень ровным голосом произнесла Оля. Я остолбенела. Кажется, даже дышать перестала на несколько секунд.

– Что?

– Маша. Я и Денис каждый год ездим в Галаз только по одной простой причине – там находится могила моей сестры. – Ее голос так и не дрогнул, словно Князева говорила о чем-то обыденном, но ее руки, лежащие на коленях, сжались в два кулака.

А вот мои руки покрылись холодными мурашками.

– Умерла? – спросила я почти что шепотом.

Все другие звуки пропали – все, кроме подозрительно спокойного голоса Князевой. Я даже себя не слышала.

– Умерла. – Повторила девушка. И Дэн считает, что умерла она из-за него. – В голосе Ольги прозвенели печаль и горечь, которые вот-вот должны были разбиться о поверхность реальности. – Он винит в этом себя. За то, что она навсегда осталась в море.

Фейерверк все же взорвался, и меня накрыло черной стеклянной волной.

Этот день был таким же жарким и веселым, как и все остальные. Только ветер с моря дул особенный – вроде бы и ласковый, остужающий, но словно чужой, опасный, несущий в себе глубоко затаенную угрозу.

– По ощущениям этот ветер напоминает мне сирокко, – произнесла Ольга, стоя на балкончике и глядя на утреннее обманчиво спокойное море. Яркий дерзкий рассвет они с Дэном уже встретили пару часов назад. – Когда мы были на севере Сицилии – ну, тогда, в прошлом году, дул этот самый сирокко, и у меня появилось это же чувство.

– Какое? – приподнялся на локте чуть сонный и растрепанный Дэн.

Они с Инной не спали почти всю ночь. А о сирокко – сухом горячем итальянском ветре, он пока что знал только из книг и чужих рассказов.

Сам молодой человек пока еще на острове Сицилия не был, хотя саму Италию несколько раз посещал. Эта страна вообще ему очень нравилась, как и его деду. А еще их обоих увлекала античность – и римская, и греческая. Поэтому и в Галазе, как в одной из старинных древнегреческих колоний на берегу Черного моря, Смерчу неимоверно нравилось бывать почти каждое лето. Это место притягивало его своей неуловимой атмосферой безмятежного отдыха и прикосновения к древностям, и не раз Дэну казалось, что когда-то он уже не раз здесь бывал. Когда-то очень давно, и, может быть, даже во сне.

– Ну же, какое чувство?

– Когда дул сирокко, мне становилось не по себе, – отозвалась Инна медленно. – И сейчас эти же ощущения… Из-за ветра в голове поселилось чувство обреченности. Или вины. Или безысходности. Не знаю даже. А еще почему-то ревности, Денис. Глупо так.

– Ты меня, наверное, ревнуешь? – подмигнул начавшей впадать в меланхолию девушке Дэн. Он встал с кровати, подошел к своей любимой и обнял ее за плечи.