Мой идеальный смерч. Дилогия

Понимал, что любимой девушке его друг ничего не сделает, даже если она ударит его. При всех своих недостатках Кларский – не садист, как его брат. А еще Дмитрий несколько раз предлагал самому все объяснить Никите ситуацию. Только Оля, слыша это, начинала жутко нервничать – боялась, что Ник что-нибудь сделает Диме. Он, кстати, тоже это знал, правда, это его мало пугало. Отношения с Ольгой он скрывал из-за Маши. Все надеялся, что если будет свободен, она когда-нибудь обратит на него свое внимание. А то, что его друг вклинился в их с Ольгой сложные дурацкие отношения – было виной самого Кларского и его идиотской концепции Судьбы.

И все это как-то переплелось между собой, что Чащин просто-напросто запутался. И с каждым днем дамоклов узел над ним становился все туже и туже.

– Нет, там другое. В общем, я встретила его с другой. На вечере.

– С другой? – Димка не знал о том, что Никита общается с Никой в целях защитить Ольгу от собственного брата. – И на каком еще вечере? Брось, тебе показалось. Он реально от тебя… без ума.

– Он просто безумный, – отозвалась Оля. – Дим?

– Что? – все еще пребывал под впечатлением тот. Она решила проблему с Ником? Как? И что еще у него за другая? Кларский реально с ума сошел? А как же его песни о Судьбе?

– Что? – спросил он.

– Дим, пожалуйста, давай встретимся? Я обо всем тебе расскажу. – Вдруг попросила Оля, чувствуя холод дующего через приоткрытое окно ветерка. Сразу же вспомнились горячие руки и предплечья парня. Атомный генератор ее личного тепла мощностью в пару тысяч тераватт.

– Оля, зачем? – устало спросил он, усаживаясь на турник, прижав мобильник плечом к уху. Димка так и ничего еще не решил. Точно знал, что с Машей ему не быть, хотя и помнил вкус ее губ – никогда не думал, что будет, как мальчишка из любовных фильмов вспоминать какой-то поцелуй, но нет же! Вкус ее губ, горьковатый и чем-то напоминающий привкус кедровых орехов, запечатлелся у него в том отделе головного мозга, который отвечал за память.

Чащин тут же попытался вспомнить вкус губ Ольги, и как-то внезапно осознал, что у нее губы совершенно другие. Не хуже, не лучше, а просто – совершенно другие. А еще они – привычнее. Она вся привычнее: и губы, и руки, и тело, и даже голос. Привычная, но нелюбимая? Так что ли? А что такое любовь? И что такое привычка?

– Дима! – позвала его девушка, и в голосе ее парень уловил если не мольбу, то настойчивую просьбу.

 – Мне плохо без тебя.

Ему тоже было плохо. Только вот без кого? Без нее? Без Маши? Без Маши-то он привык быть всегда. Если, конечно, не считать того, что ни с ней – друзья.

– Дима, я уехала оттуда. Я буду дома, одна. Ну давай встретимся? Поговорим.

– Хорошо, – решился он. – Поговорим. Но если все закончиться так, как и всегда, я буду думать, что ты хотела только этого.