Мой идеальный смерч. Дилогия

И это единственный мой плюс в подростковом возрасте перед Денисом. Знаешь, милая, я мог стать пианистом.

– Но не стал?

– Нет, я не творец, – сказал молодой человек. – Мне не дано творить, а только лишь исполнять. И посредственно – еще одним Даниилом Крамером или Денисом Мацуевым мне не стать. А меня не устраивает такая роль. Наверное, я слишком горд и хочу заниматься тем, где я буду одним из лучших.

– Бизнес? – спросила Лида.

– Пусть это будет бизнес. – Спокойно отозвался молодой человек, наслаждаясь танцем и мелодией, которую он так давно не слышал.

– Красивая музыка, Петь… Только вот «Ромео и Джульетта» – они всегда вызывали у меня слезы.

 – Призналась девушка.

– Тогда ты должен кое-что знать, милая. – Он улыбнулся. – Ты знаешь, что еще в 1935 году Прокофьев написал особенный вариант «Ромео и Джульетты»? Вариант со счастливым финалом. Джульетта проснулась раньше, чем Ромео выпил яд, и они остались живыми. Но он побоялся, что этот вариант не понравится Сталину, и переписал первую версию партитуры. Второй вариант не нравился ему самому, и, наверное, в глубине души, Прокофьев не принимал такой трагичный конец.

Поэтому, слушая эту мелодию, и ты можешь считать вслед за ним, что Ромео и Джульетта не погибли, а остались вместе, пройдя испытания.

Лида рассмеялась.

– А в глубине души ты все-таки романтичен."

"– Конечно, – серьезно согласился Петр, неспешно продолжая танец и изучая ее лицо. В присутствии этой брюнетки его настроение всегда становилось миролюбивым, и оказывалось, что где-то в тайниках его сердца, над которым иногда прекращал брать верх аналитический мозг, все же есть запасы нежности. – Безумно.

Вскоре они покинули клуб, и долго бродили по темным улицам, а потом поехали к нему домой, в большую квартиру, выполненную в стиле «перетекающего пространства», то есть представляющую собой одну огромную комнату, разделенную перегородками, ширмами, отделочными материалами, арками или трансформирующейся мебелью на несколько зон: холл, гостиную, спальню, кабинет, кухню.

Лида не была таким ребенком, как Мария и не вела себя так беззаботно, как Марина, поэтому прекрасно понимала зачем она, на ночь глядя едет к парню домой, в его пустую квартиру. Однако к ее огромному изумлению и даже к каком-то недовольству, никаких активных действий Петр не принимал – спокойно пил кофе, неотрывно глядя на девушку, что-то ей рассказывая и совсем мало реагируя на ее поцелуи, и вскоре она прекратила касаться его, усевшись в угол широкого кресла, больше похожего на маленький диван, и гадая, что случилось с Петей.

– Я поеду домой? – нерешительно спросила она, не понимая, в чем дело. Может быть, она надоела Смерчинскому?

– Если хочешь.

– А ты этого хочешь? – с нажимом спросила Лида.

– Нет.