Тень за троном

Перед ним на палубу спрыгнул парень в казачьей одежде, оскалился. Хищно, недобро, по-волчьи…

И хоть был тот вопрос задан по-русски, Мезоморте все равно его понял. И тоже оскалился.

Двое мужчин кружили друг напротив друга. На квартердеке замер Павел, нащупывая пистолет.

Если Мезоморте начнет одолевать… да, он не пристрелил бы врага в гуще схватки – мог бы просто не попасть. Но вот так, когда все замерли и дерутся двое – запросто. Ах, неблагородно? О каком благородстве может идти речь с такими, как Мезоморте? Ренегат, предатель, вероотступник… Да за пулю в такого десять грехов снимется!

Роман двигался легко и весело.

Столкнулись сабля и ятаган, прозвенели, скользнули, высекая искры…

– Ублюдок! Шлюхин сын, – бросил на пробу Мезоморте.

Противника он уже оценил и теперь старался вывести из себя. Ну и заодно разозлиться сильнее. По лицу Романа проскользнула улыбка.

Языков он не знал, но догадывался, что доброго слова ждать не стоит. Сжал зубы, качнулся вперед.

Удар, отвод, опять удар… и вскоре Мезоморте начала одолевать паника. Парень смотрел желтоватыми волчьими глазами, усмехался, молчал – и нападал.

Да так… Казалось, любое движение Мезоморте он предугадывает заранее.

Впрочем, есть еще и клинок в рукаве. Говорят, добрая сталь и на дьявола подействует.

Шаг, удар, уход, перекат – и нож летит прямо в горло противнику. Мезоморте уже видел, как расходится под острой сталью кожа, как хлещет кровь из горла…

Зазвенел по палубе отбитый кинжал. Роман оскалился и шагнул вперед. Все, игры кончились, пощады не будет. Шаг, другой, третий… Русский методично гнал Мезоморте к мачте. И только там позволил себе стремительный и беспощадный выпад.

Жестокий удар пришпилил вражеского адмирала к мачте, словно бабочку к картонке. Позднее окажется, что это событие стало для турок решающим. А пока Мельин с довольной улыбкой посмотрел на испускающего дух Мезоморте – и пошатнулся.

Последнее, что он запомнил из дня сражения, – чей-то тревожный возглас:

Иван Степанович Мазепа чувствовал себя… не очень хорошо. Что-то давило, свербело, саднило под ложечкой. Так, что к вечеру он решил плюнуть на все и напиться.

Скользнула за окном серая тень, постучалась в хату и обернулась Иваном Сирко на пороге.

– Поздорову ли, Иван?

– И тебе не хворать, батько. Что случилось?

– Да горе у нас, Иван. Горе-то какое…

Мазепа вскинул голову. Голос старого атамана совершенно не походил на голос горюющего.

– Турецкий флот затонул. Почти весь, спаслись единицы.

– А вот так. Встретили их честь по чести, даже в пролив войти не дали, Ромка мне весточку прислал.

– Да. Предать тебе никого не удастся. Некому за это платить.

Мазепа поднял голову. Посмотрел на старого характерника. И – понял.