Тени чёрного пламени

И после нескольких случаев столкновения местных с другими отрядами и бандами поменьше я склонен думать, что бригадир имеет в большинстве крупных отрядов законспирированную сеть агентов и осведомителей. Раз или два наши пути пересекались, но в обоих случаях удалось разойтись мирно. Поэтому никакого подвоха от хозяина Развилки ожидать не следует. Однако чем ближе мы подъезжали, тем стремительнее нарастало чувство тревоги. Вскоре легкое беспокойство превратилось в раздражающе сильный импульс опасности, который заставил меня ощутимо дернуть всадника за пояс, с тем чтобы он остановился.

Недоуменно оглянувшись, всадник стал придерживать коня, и вскоре конь замер, нетерпеливо перебирая копытами. Бока лошади мерно раздувались и опадали, скачка явно его утомила. Вскоре подъехал второй охранник, а Ксения выглянула из-за его плеча, словно спрашивая, в чем дело.

Сделав девушке знак спешиться, я обратился к своему всаднику:

– Извини, друг. Дальше нас подвозить не надо, как-нибудь дойдем сами.

Немец недоуменно пожал плечами и вызвал по рации начальство. Тут я его понимаю, приказ есть приказ, а мы – это только посылка, без прав и голоса.

Затем последовал вызов от Энке, но уже мне. Сославшись на старую рану и близость моста, я поблагодарил лейтенанта за помощь, и тот отозвал своих людей. Как только всадники скрылись из вида, я сделал Ксении знак следовать за мной. Сойдя с дороги, мы вошли в заросли кустарника, который местами доходил мне до макушки. Стараясь идти осторожно, я повел Ксению к небольшой рощице в двух десятках метров от того места, где дорога делала поворот. Там был небольшой прямой отрезок трассы метров тридцать, а за ним уже и застава. После прошедшего недавно дождя идти было трудно из-за липкой грязи, в которую превратилась почва. Однако пульсирующее в висках чувство опасности гнало меня вперед и вперед, пока через час с небольшим мы не оказались среди скрученных в витые жгуты мертвых деревьев. Кое-как отскоблив обувь от грязи, я потащил репликанта к самому высокому дереву.

Девушка не вырывалась, но, перед тем как лезть наверх, все же спросила:

– Что с тобой, почему мы бежим в сторону от дороги?

Бывают в жизни такие моменты, когда ты понимаешь, что криком и приказами ничего сделать нельзя.

Поэтому, сбавив лихорадочный темп, я остановился и сказал то, что чувствовал, даже осознавая всю нелепость каждого произнесенного слова:

– Там очень опасно. Стоит нам показаться у заставы сейчас, и оттуда мы никуда не уйдем. Нужно укрыться, понаблюдать.

Однако девушка повела себя не так, как можно было ожидать от большинства людей в похожей ситуации. Без всяких расспросов она полезла на дерево, будто в моих словах действительно содержалось внятное объяснение.