Тени чёрного пламени

Мозг обожгло, перед глазами все помутилось, но сквозь пелену и хаотичное переплетение нитей я увидел мертвое лицо Данселя. Фигуру наемника окутала плотная завеса из черного тумана. А из-за спины ко мне тянулось шесть длинных щупальцев. Одна из них снова дернулась мне навстречу, но я уже был готов и увернулся. Беззвучно открывая рот, норвег качнулся вперед, и на этот раз все шесть отростков ринулись на меня. Выпад был неотразим, уклониться от такого не получилось бы, даже будь я мастером-рукопашником. Как в замедленной съемке, щупальца летели прямо на меня, отсекая пути к бегству.

И тут откуда-то издалека снова послышался голос посланницы Райн:

– Вероятность защитит, позови ее!

Отбросив сомнения, я потянулся к мерцавшим вокруг алым нитям руками и потянул их на себя. Ожгло холодом, руки занемели, словно от удара током, но нити стали собираться вокруг меня с невиданной быстротой. И когда щупальца уже были совсем рядом, алая мешанина из нитей сомкнулась между нами, образовав глухую стену. Земля дрогнула, я услышал дикий многоголосый рев. В нем слышались боль, страх и удивление. Потом нити вновь расступились, растекшись вокруг меня.

Ткань Вероятности восстанавливалась, оружие Вейт не причинило ей вреда. Я увидел лежащего неподалеку ничком Данселя. Наемник силился подняться, остатки темного кокона истончились, лицо норвега дергалось, рот кривился в невообразимых гримасах, но ни единого слова он сказать не сумел. Откуда-то пришло понимание, что сам наемник уже давно мертв, сейчас это просто послушная марионетка, которая вдруг сломалась. Я видел, как клубящийся за спиной человека черный туман мерцал, редкие темные нити бегали вдоль всего тела Данселя, силясь поднять его на ноги. Но такого шанса я давать не намерен. Выбрав пульсирующие зеленым нити паутины, я вновь собрал их в пучок. Но вместо того чтобы отпустить, дернул их резко от себя. Уже привычно обожгло холодом, но на этот раз силы оставили меня совершенно.

Кровь стучала в висках подобно колоколам, обитым войлоком, так что я с трудом услышал далекий и обрывающийся голос Ксении:

– Не отпускай его, Ступающий. Уже почти закончила, еще совсем… немного. Прощай, я так счастлива была узнать тебя, Антон Васильев. Прощай и прости меня-я-а-а!

Наверное, злость придала сил, а может быть, что-то еще, но руки сами сжались в кулаки.

Зеленый огонь затопил все вокруг, выжигая остатки чувств, все слилось в один бешеный калейдоскоп красок и звуков, в которых главным был дикий рев, исполненный боли и страха. Он все рос и рос, пока что-то не лопнуло с пронзительно чистым хрустальным звоном, будто оборвалась единственная оставшаяся струна. Буйство красок вдруг опало, схлынуло прочь, как и не бывало вовсе. Первое, что я увидел, это серое, чистое небо над головой.