Тени чёрного пламени

Громко спорили без опасений, что их могут услышать чуткие уши вражеских разведчиков, а на привалах они непременно восторгались красотами и пели песни. А тут в голове ни одной внятной мысли, только ноги звенят от усталости и зудят шрамы на лице. Никакой романтики, один серый быт, несмотря на тонны удивительного вокруг.

Я лишь согласно кивнул, на что Анджей понимающе улыбнулся, показав солидную щель меж верхних передних зубов.

– Пошли мыться, тут под домом вода скапливается, чистая. Пить нельзя, но смыть грязь радиоактивную вполне можно.

– Она никогда не кончается.

Минут пять проходит, и все как раньше. Чудеса, пся крев!

Поляк снова утвердительно мотнул головой и развел руками. Мы вместе пошли к провалу, где за самопальной изгородью, сколоченной из обломков оконных рам, был вход в дыру, ведущую в подвал. Самое лучшее предположение, которое я смог сделать, это прорыв водопровода, хотя наверняка уже не скажешь. Вода заполняла подвал на две четверти и источала прелые запахи мокрого камня, ржавчины и чего-то еще. У стены, возле самой дыры, прямо на земле лежали два алюминиевых таза и эмалированный ковш.

Анджей повесил ружье и патронташ на выступающий из стены обломок арматуры и зашел в воду по колено. Увидев, что я стою у кромки воды, приглашающее махнул рукой:

– Входи, там ковшик у стенки, бери и смывай пылюку-то! Говорю же, через пять минут вода снова будет как раньше.

Взяв белый, когда-то эмалированный ковшик, я вошел в воду и минут десять смывал с одежды, рук и лица дорожную пыль. Вода, так же, как и воздух, пахла затхлостью и болотом. Несомненно, это вода, но словно бы неживая. Даже не так, скорее не мертвая.

После помывки я хотел было вернуться к песочнице, в компанию как-то совершенно не тянуло.

Но на полпути меня по общей связи вызвал Гуревич и приказал подняться на четвертый этаж. Причин отвязаться не нашлось, поэтому я снова пошел к дому и, мельком поздоровавшись с фельдшером, поднялся наверх. Охранники помогали невысокой девушке устраивать раненых, хотя покинуть повозку согласились не все. Теперь, уже вволю надышавшись затхлым воздухом аномалии, я понял почему. Всего в повозках на Кордон ехало шесть человек, все тяжелораненые. Двое из них, оставшиеся сейчас в фургоне, так и вообще сошли с ума. Слышал, что они сумели выжить после того, как сфинксы устроили охоту на небольшой отряд старателей. Звери загнали уцелевших далеко вглубь аномального поля, и те просидели, окруженные плазменным пламенем, около пятидесяти часов. Спасение тоже вышло в высшей степени неожиданным: пласт пространства начал неожиданное движение и аномальное поле просто схлопнулось. Бедолаг подобрали идущие из рейда разведчики «Альфы», но оба выживших повредились умом и никого не узнавали.