The Мечты. О любви

Это их жизнь! Их! Не твоя! Ты живешь свою — и имеешь на это полное право. А лезть в их жизни тебе никто права не давал.

— Ты не знаешь, о чем ты говоришь, Сеня. Ты смолоду один. Всегда отвечал только за себя. Потому тебе легко рассуждать, кому чья жизнь принадлежит. Личное удобство для тебя важнее чувства долга перед семьей.

— Ты сама уже слишком давно думаешь только о личном удобстве, навязывая чувство долга всем остальным, — равнодушно проговорил Коваль.

На этом разговор он счел завершенным и, сполоснув пару тарелок и чашки, под тяжелым взглядом выбранной им однажды женщины удалился из кухни. Странно, что без комментариев с ее стороны. Ему странно, но если бы он знал, что в этот момент творилось с Ниной Петровной, то, возможно, предпочел бы остаться. Однако так уж вышло, что перелом, происходящий в ее душе, он пропустил. Возможно, зря. А может быть, и к лучшему, черт его разберет.

Нина Петровна еще долго сидела на своей кухне — большой, стильной, светлой и почти стерильной, как она сама. В руках зажала идеально прозрачную рюмку с остатками жидкости, а на столе по-прежнему лежала папка с фотографиями ее внука.

Непонятная и нерациональная для Нины мысль о том, что что-то в жизни идет совсем не по тому маршруту, который она задавала себе в двадцать лет, стала мучить ее довольно давно, но обрела окончательную формулировку, когда младшая дочь, поздравив матушку с последним Новым годом, сообщила, что навещать ее по этому поводу они с турком не планируют. Дескать, времени нет. А Нина надеялась. Даже, можно сказать, мечтала.

И натыкалась на то, что «мечты» в ее лексиконе такое же несуществующее слово, как, к примеру, слово «пошлость» в английском языке. Невозможно перевести дословно. Слишком всеобъемлющее понятие. Оно, это странное слово «мечты», даже звучит в ее речи чужеродно, язык не привык произносить его, артикуляционный аппарат к нему не приспособлен, не натренирован. И произнося его перед Арсеном, Нина Петровна удивлялась себе — надо же, получилось. Самое главное, что ее мучило, — получилось высказать.

Ни одна ее мечта не сбылась.

Но разве она мечтала о многом? Да и мечтала ли? Какая разница между мечтами и желаниями?

Давным-давно, в первой половине своего помпезного и блистательного шествия по планете, Нина Петровна была совершенно уверена, что впереди ее ждет что-то грандиозное, светлое, однозначно лучшее из того, что полагается молодым девушкам ее ума, внешности и возможностей. А возможности были недюжинные, хотя и жила она в маленьком городке. Конечно, будет столица. Конечно, будет карьера. Конечно, будет идеальный мужчина рядом. Конечно, будет семья. Одна. Крепкая. На всю жизнь.

И начиналось все не так чтобы слишком отличаясь от нарисованного в голове образа будущего.