The Мечты. О любви

А когда знакомую встретила, то… на меня нашло что-то. Я потом такого им наговорила…

— Зато сделала по-своему.

Она проглотила. Смотрела на него во все глаза, пока в висках продолжало долбить его голосом: «Капитулирую». И не двигалась с места, будто бы тем, что стоит, загораживая дверной проем, что-то может остановить. Чему-то помешать.

— Они меня не простят, да? — пересохшими губами проговорила Нина Петровна.

— Откуда мне знать, Нин, — пожал он плечами, — но я бы их понял, если честно.

— А я дошел этот свой путь до конца.

— Все-таки объясни мне, что это значит, потому что я правда не понимаю.

— Я ухожу, — бесстрастно сообщил очевидное Коваль.

— Сейчас? Ночью? Куда?

— Я же не бездомный, — усмехнулся он. — В свою квартиру.

Нина Петровна поймала себя на том, что перестала дышать. Просто забывала сделать вдох все эти несколько реплик. И сейчас ей не хватало воздуха.

Она всегда знала, что Арсен ее любил. Это была константа и аксиома всей ее жизни. Даже когда еще был Рома, а она — была Роминой женой.

Она всегда знала, что где-то за спиной, подставляя ей плечо, всегда будет Арсен. И последние годы его дом был здесь. Где она.

Она всегда знала, что он не унизит ее ни чувством вины, ни необходимостью извиняться, потому что понимал ее куда лучше других.

А теперь, выходит, перестал? Или она перестала?

— Ты это давно решил? — спросила Нина, пытаясь разобраться — он или она.

— Сегодня. Звонил Богдан, — он рубил фразы, как в учебке. — Искал тебя.

— Нина, я устал, — Арсен провел ладонью по лицу, с силой потер лоб и прищелкнул языком. — Задолбался делать вид, что все в порядке.

— А если я попрошу тебя остаться? — глухо сказала Нина.

— Заведи кокер-спаниеля, — Коваль потянулся к вешалке и снял куртку, одновременно с тем сунув ноги в туфли.

— Сеня, ты, конечно, свободен идти, но учти, что я не буду просить вернуться, — на пределе выдержки сказала она, так и не отступая от двери.

Арсен молча сунул руки в куртку, закинул на плечо ремень сумки и дернул на себя чемодан. Обернулся, бросил на нее быстрый взгляд и спокойно проговорил:

Ей ничего не оставалось, кроме как отступить в сторону. Тогда как хотелось спросить, почему не надеялся. Почему?! Судорожно искала, чем может его удержать, и к своему ужасу сознавала, что все проговорено. Ни одного слова нет. Ни единого. Как тогда, когда в дверном проеме стоял Рома на свое сорокапятилетие, спешащий от нее к другой женщине, а она не смогла задержать его рядом с собой, потому что он вдруг стал совсем чужим, совсем не ее.

Но ведь Арсен — не Рома.

— Хорошо, — кивнула Нина. — Если тебе так будет лучше, то хорошо…

На это он уже ничего не ответил. И она только проследила за тем, как он вышел из квартиры, негромко прихлопнув за собой дверь. Щелкнул замок, и его не стало.