The Мечты. О любви

Чересчур яркое, чтобы отказаться от этого.

Полотенце упало к их ногам. Сил держать его не было, когда ей казалось, что сейчас ее обнимает целый мир, и этот самый мир, яркий и цветной, ей и самой нужно попробовать удержать.

Без туфель на каблуках Юлька стала ниже его и вытягивалась вверх, словно бы рвалась ближе. И снова ощутить под ладонями его непослушные, но вместе с тем шелковистые кудри — было непреодолимо большим соблазном. Как она любила их раньше! И оказывается, они совсем не изменились. Такие же густые и мягкие. Остальное изменилось все, а кудри нет.

От этой мысли не хватило дыхания, и она всхлипнула, обвивая его шею руками и пуская глубже в свой рот. Ее всхлип проник в него и прокатился, обжигая, вдоль всего его длинного поджарого тела. Она хотела его так же, как и он ее. Прижав Юлю к стене, Богдан все сильнее впивался в ее губы, а его руки быстро скользили по нежной коже. И отзываясь на его прикосновения крупной дрожью, чувствуя, как сводит мышцы живота, она сама не сознавала, как так выходит, что с ним испытывает то, чего не испытывала никогда и ни с кем в жизни. И тогда, и теперь. Это все она поймет позже, а сейчас ее захватил вихрь, из которого выбраться было уже невозможно. Не сейчас.

Юлины пальцы пробежали вниз, перемещаясь к плечам и рукам, и она вновь поразилась тому, какой он теперь. Прежняя юношеская худоба никуда не делась, но развитость его мускулатуры производила на нее странное впечатление. Ей хотелось чувствовать его. Полностью. Без одежды. И видеть тоже. И теперь она устремилась к пуговицам его рубашки, торопливо освобождая их из петель, подрагивая, путаясь, иногда не попадая, но все-таки прорываясь к телу.

Он отпрянул на миг, затуманенным взглядом взглянув на тонкие пальцы, метавшиеся по его одежде, и снова прильнул губами к ее коже. Теперь целовал Юлину шею, откидывая ее голову назад, кончиком языка обводил контур ключиц, спускаясь к вырезу платья, будившему в его голове яркие фантазии весь вечер. И теперь он, словно в отместку, дразнил сам и блуждал поцелуями вдоль ткани. Сколько это могло длиться? Да черт его знает. Юля отпустила время, как отпустила себя, лишь парой шагов от порога ранее. От ощущений едва ли не сходила с ума. Такой остроты эмоций она не знала. И не подозревала о том, что это возможно. Но это тоже она поймет лишь потом.

В конце концов, покончив с пуговицами, она провела ладонями по его торсу, испытывая странное, неведомое ей прежде наслаждение от касаний, но и этого ей было мало. Самым бесстыжим образом она закинула ногу ему на талию, отчего край ее узкого платья задрался едва ли не до белья.

Шуршание ткани и шумное дыхание обоих — было единственным, что нарушало тишину, отделившую их от реального времени и пространства.