The Мечты. О любви

При таких родителях природа не могла не наделить его талантом.

— Будущее Тани и Реджепа — теплое. Эти двое всегда на своей волне и только сами решают, что и как сложится в их жизни. Никого не подпускают с советами, но сами — с радостью проводят время со всеми членами своей большой и многонациональной семьи, когда их приглашают в гости. Так и ходят везде вместе и на позитиве, от чего в их мир не проникает ничего, что могло бы этот их мир испортить.

— Будущее Юльки и Богдана — яркое. У них вообще все замечательно, просто потому что по-другому и быть не может. Юля наконец-то нашла себя, а Богдан и так всегда знал, что ее местоположение должно быть рядом с ним — не только в смысле подушек на одной кровати, но и в соседнем кабинете. Корпорация растет, семья — в принципе, тоже;)

— Вот будущее Нины и Арсена несколько туманно, и тут мы предлагаем вам самим решить, можно ли как-то вывести их из этой туманности. Если хочется.

— Ну а будущее Антонины Васильевны особенно любопытно. Старушка дожила до глубокой-глубокой старости и постепенно разочаровалась в турецком кинематографе. Во-первых, сюжеты повторяют один другой (в отличие от отечественной школы драматургии), во-вторых, усатый с возрастом совсем турок стал. Зато однажды, не один год спустя, жизнь подбросила ей очередной прелюбопытнейший сюжет, о который она едва не сломала мозг, чуть не предав анафеме собственных соседей и всех их родственников скопом. Но потом ей подробно объяснили, что к чему, а она, будучи убежденной атеисткой, смирилась в отношении самых неожиданных союзов между теми, из кого, казалось бы, не должно было сложиться пары.

Мы думаем, что наши намеки на многое из «намечтаного», вы обязательно увидите завтра.

Потому что у нас для вас есть маленький подарок.

Не расходитесь, словом;)

Однажды в небольшом курортном городке

Мягкий, томный, раскаленный на солнце днем, похожий на парное молоко — ночью. Он лился улицами и скверами. Заглядывал в пролеты между зданий. Забредал в просторные дворы высоток и подолгу зависал в тесных стареньких двориках — и тысячу лет не знавших ремонта, и образцово-показательно отреставрированных совсем недавно.

Август неповторимо, неимоверно пахнул морем. И другого такого запаха на целой земле не найти, потому что здесь он неразрывно, навсегда, необратимо был связан с домом. И уж это-то море — не самое глубокое, не самое широкое, и, видит бог, не самое живописное на свете — у того, кто родился в Солнечногорске, точно никто не заберет, сколько бы лет ни прошло. Его не вырвать ни из воспоминаний, ни из чувства принадлежности этому месту, ни из вен, по которым, наверное, даже кровь течет с высоким содержанием соленой, йодистой, несущей в себе мелкие песчинки и ракушки, воды.

Юрага видел множество морей.