The Мечты. О любви

Криво усмехнулся и сказал:

— А каково это? Она тебе со школы нравилась, а ее первым был я. Ты ее хотел, а жила она со мной. Сына ей сделал, а фамилия у него Ярославцев. Неприятно, да?

Моджеевский подавил вздох. Димон нифига не менялся, его главной целью всегда было — выбиться в люди. Ну, как он это понимал. Друзей искал выгодных, собственной бабки стеснялся. И Юльку под ту же гребенку.

— Я точно знаю разницу между участием и победой.

— Да мы еще не знаем, кто победил, Богдан. И пока не дойдем до конца — не узнаем. Она мне изменяла. Где гарантия, что завтра на моем месте ты не окажешься? — фыркнул Ярославцев.

— Моя гарантия в том, что я всегда на своем месте.

В ответ Димон приподнял бровь, но и слепой бы заметил, как потяжелел его взгляд. Моджеевский сработал филигранно — попал точно в цель. Когда всю жизнь живешь на чужом месте — сам об этом знаешь. Комплекс самозванца — самый правильный диагноз. Яр почти слышно скрежетнул зубами, вышел из кабинета, а потом шарахнул дверью со всей дури.

Скрежетал зубами и Богдан, набирая Юлин номер. Ему очень хотелось пришибить эту упрямицу, потому и воспользовался телефоном. Ведь, как известно, посредством телефонной связи не удалось пришибить еще ни одного человека, а Юлька ему еще пригодится. И, к некоторому его облегчению, очень скоро, буквально через пару гудков, он услышал спокойную Юлькину речь, по которой нельзя было понять, что там у нее происходит.

— Привет! Ты что-то хотел?

— Привет, — хмуро рявкнул он в ответ. — Хотел. Хотел узнать, как провела утро.

— Что с голосом? — заботливо поинтересовалась Юлька.

— Не меняю. Отвезла Андрюшку в сад, съездила к Диме, объяснилась с ним. Сейчас в магазинчике, работаю… И… и мне все же очень не нравится твой голос.

— Мне тоже кое-что не нравится, — хмыкнул Моджеевский. — Ну и как прошло?

На мгновение ему показалось, что она расколется, потому как на том конце повисла некоторая пауза. Незначительная, скорее запинка. Но все же Юлька была Юлькой. И потому уперто проговорила:

— Для первого раза нормально. Могло быть хуже.

— Ну… нам же еще нужно будет… все-таки решить с разводом, — чуть менее уверенно, но все же заявила она.

— И как же вы договорились решать с разводом?

— Мы не договорились. Потому придется разговаривать снова.

— То-то я смотрю, что Ярославцев под сильным впечатлением, — снова рявкнул Богдан. — Юлька, блин! За каким дьяволом ты поперлась к нему одна?

— Он что? Он был у тебя? — тут же всполошилась она, очевидно, вычленив главное.

— Юлька! — одернул ее Моджеевский, на секунду завис и выдал: — А тебе, похоже, тоже понравилось. Ну так и что у вас произошло?

Она помолчала. Вариантов не оставалось.