Царь горы

— Так получилось, что я слышал ваш разговор. Сложная ситуация. Приходится разрываться между долгом и чувствами. Поступить так, как должны, или так, как обязаны? Очень сложный выбор.

Кортес вернул стол на место. Уселся в кресло:

— Если ты действительно слышал наш разговор, то должен был понять, что мы не расположены шутить.

— Поверьте, я появился здесь не для того, чтобы потешаться.

— А как ты вообще появился? — Яна убрала «орлиный шест», улыбнулась: — Все-таки следишь за семьей?

— Некоторое время назад меня стал настойчиво искать Борис.

— Хотел привлечь на свою сторону?

— Он оказался самым честным из претендентов на трон, он обратился за помощью к брату по крови.

Захар выдержал взгляд Робене. Жестко усмехнулся:

— Да, — согласился Пабло. — Отказал.

— Борис не тот масан, который способен встать во главе семьи. Я бы не хотел, чтобы он остался единственным истинным кардиналом.

— А кого бы ты хотел видеть во главе? Себя?

— В этом случае я бы не отошел от дел.

— Иногда выжидательная позиция самая перспективная.

— Тогда что мне здесь делать? — осведомился Пабло. — Густав взял вас в оборот, нарушил планы, и даже вмешательство навов не поможет. Да и не станут они вмешиваться.

— Потому что Густав тоже хочет объединить семью. Только под другим флагом. Не Бруджа, а Луминар. А навам не все ли равно, с кем договариваться? Барон, как я понимаю, не жилец в любом случае. Раскол ему в Темном Дворе не забудут. Если Александр убьет Густава, то тебе, Яна, прикажут разобраться с бароном, дабы расчистить место Адриано. Или Джакомо. Любой из них слабее отца. А с кем будет спать Римская Шлюха, никого не волнует. Если же победит Густав — он возьмет ее в жены, чтобы успокоить Бруджей, и появится новая династия. Тебе, Захар, прикажут вернуться в Тайный Город и обо всем забыть. Ведь никто не знает, что ты здесь. А твой ребенок просто исчезнет. Вряд ли Луминар сохранит чужого ублюдка…

— А ты, Яна, в этом случае поедешь убивать Адриано и Джакомо. Чтобы не случилось ненужной междоусобицы.

— Пабло, ты заходишь слишком далеко, — тихо произнес Кортес.

— Я говорю что думаю. Что вижу. И нет моей вины в том, что вам неприятна правда. — Кардинал Робене высокомерно посмотрел на наемника. — Честно говоря, я восхищаюсь Сантьягой. Большинство его интриг достигают цели даже при смене исполнителей. Кто бы ни победил, нав получит то, что хочет. Колеса вертятся. Их не остановить. Случись что — поезд просто переедет ставших ненужными исполнителей и проследует дальше. К станции, на которую указал Сантьяга.

Захар хотел что-то сказать, но не смог найти подходящих слов. Отвернулся. Наемники тоже молчали.