Царь горы

 — Биджар Хамзи сделал маленький глоток коньяка. — А то давненько никакого шума не было, о нас уже начали забывать.

— Тебя, пожалуй, забудешь, — усмехнулся Урбек Кумар.

— Любая власть должна помнить, что правит она лишь до тех пор, пока устраивает подданных, — строго произнес Хамзи. — Несогласие с проводимой политикой может закончиться революцией. А чтобы этого не произошло, следует периодически взбадривать вождей мелкими уколами. Чтоб не забывались и вели себя как следует.

— Я всегда говорил, что ты родился с зубами, — одобрил Урбек. — Чувствуется хватка.

— Семейное предание гласит, что я родился с чековой книжкой и золотым «Паркером» в руках. До сих пор у меня не было оснований не верить в эту легенду.

— Да я и не спорю, — проворчал Кумар и пояснил: — Хотел комплимент сделать — с акулой тебя сравнить.

— А что, акулы с зубами рождаются?

— Понятия не имею. Но звучит красиво.

— М-да… звучит красиво. — Хамзи задумался.

Шальную идею, услышанную в кабинете великого фюрера Кувалды, скупщик краденого принес прямиком старому другу Биджару. Среди директоров Торговой Гильдии только самый молодой и энергичный не отказывался от скользких проектов с политическим уклоном. Одна идея с демократическими выборами великого фюрера чего стоила! Шумиха в прессе, огромные рекламные контракты, отступные от Зеленого Дома и долгая кабала дикарской семьи. И это только часть доходов от оказавшегося весьма интересным проекта. Кумар понимал, что если из дурацкой петиции Копыто и можно извлечь хоть какую-то прибыль, то сделать это может исключительно Биджар.

— Перспективы неясные, — протянул Хамзи. — Что можно выудить из требования извиниться за оккупацию? Да и несерьезно как-то.

— Боишься, что все семьи начнут вспоминать прошлое и качать права?

Биджар почесал кончик носа.

— Что-то я больше обиженных не припоминаю. На навов разве что асуры могут пожаловаться, но где сейчас асуры?

— Значит, и извиняться Темному Двору не перед кем.

— А люды никого с места не сгоняли. — Хамзи долил коньяк в бокалы. — Ты историю изучал?

— В общих чертах, — буркнул Урбек, припоминая, что некогда ему доводилось посещать школу.

— Люды, основав империю, ни одну младшую семью не тронули. Мы тогда при своих остались, эрлийцы не пострадали, осы — как ползали по пещерам, так и продолжают ползать, только навы смылись.

— Часть наших с навами сразу ушла, — припомнил Кумар.

— Конечно, ушла, иначе бедолаги с голоду бы померли. Но все было интеллигентно: кто захотел — ушел, кто захотел — остался. — Биджар откинулся на спинку кресла. — И чуды, насколько я помню, чужих вассалов не трогали. Людов погнали, а остальным разрешили жить, как жили. Налогами, конечно, придавили, но резать — нет. Никого не резали.