Царь горы

Дверей у подземной комнаты не было, только два защищенных маяка для порталов, секретный пароль которых знали исключительно кардиналы. Построив аркан перехода, один из собеседников оказывался на Каменном Троне, другой — на Деревянном, а находящаяся между креслами прозрачная желтоватая стена — Пелена Дружбы — не позволяла применить ни магию, ни обычное оружие. До тех пор пока собеседники оставались на тронах, порталы блокировались и помешать разговору не мог никто. Со времен становления семья Масан была разбита на семь не очень доверяющих друг другу кланов, и предки позаботились о том, чтобы вожди имели безопасное место для переговоров.

— Дядюшка, — нахмурился Густав. — Мы не виделись очень давно, а говорим не о том. Моя подозрительность — это моя подозрительность, ничего дурного в ней нет. Вы ведь, решив встретиться, не отправились в Лондон. — Луминар усмехнулся. — Без охраны и без Алого Безумия.

— В том-то и дело, что мы, когда-то бросившие вызов Тайному Городу, перестали доверять друг другу, — вздохнул Бруджа.

— Начался серьезный разговор?

— В таком случае я внимательно слушаю.

Густав демонстративно посмотрел на часы: пребывание в Кельнском зале требовало массы сил, и даже истинные кардиналы не могли затягивать встречу дольше чем на час-полтора.

— Ни для кого не секрет, какие мысли занимали меня последние века.

— Вы мечтаете объединить семью.

— Я хочу объединить семью, — поправил собеседника Бруджа.

— Из-за этого, дядюшка, многие считают вас безумцем.

— Я истинный кардинал, — с законной гордостью напомнил Густав. — И я знаю, что Амулет Крови не станет служить сумасшедшему. Точнее, сумасшедший не сможет владеть Амулетом Крови.

— У каждого есть какая-то мечта, — продолжил Луминар. — Иногда реальная, иногда несбыточная. Жить легче, если есть цель, и я научился с уважением относиться к вашим… идеям.

— Но не воспринимаешь мой замысел всерьез.

— Хорошо. — Александр улыбнулся. — Я рад, что между нами появляются первые признаки взаимного доверия: раньше ты не позволял себе так отзываться о моей цели.

— Какое-то время назад я был очарован вашим замыслом, — признался Густав. — Но время идет, становится только хуже, и я понял, что планы несбыточны. Масаны обречены выживать поодиночке.

— А если я скажу, что появился шанс?

Александр колебался: говорить или не говорить? Новость о том, что он вернул себе могущественный артефакт, могла вызвать у Луминара дополнительные подозрения, но как еще заставить проклятого лондонца поверить в реальность перспектив? Как заставить сделать то, что требовалось барону? Сейчас Александру было необходимо доверие молодого собеседника, и он рискнул:

— Я снова владею Колодой Судьбы.

Листья прошуршали, и на некоторое время в зале повисла тишина.