Целительница

Расхваливала, одаривала комплиментами, убеждая, что таких мужественных, таких привлекательных…

Все изменилось после того, как Антону позвонили. Тот, увидев на телефоне номер, обрадовался. Как оказалось, зря.

— Илюха, ну что же… — вроде как демонстрируя обиду, начал он. Потом замолчал, мрачнея с каждым словом собеседника. — Все понял. Заеду вечером.

— Что случилось? — тут же вцепилась в него Юля, стоило Тохе закончить разговор.

— Траур у Воронцовых, — хмуро посмотрел он на Игоря.

— Траур? — вскинулась Юля. — Кто?

— Младший сын главы. Сожгли в имении. — Тоха взял бокал, одним глотком выпил оставшееся в нем шампанское. — Война будет.

— Подожди, — бросила на меня взгляд Юля, — ты про то имение под Пензой?

— Про него, — вместо Тохи ответил Игорь. — Мой отец ездил сегодня в Кремль. Отвозил петицию от Совета полковых лекарей с требованием тщательного расследования. Вернулся на взводе.

У меня внутри все оборвалось — не ожидала, что история получит такое продолжение, но старательно делала вид, что — да, интересно, хотя меня совершенно не касается.

— Я ничего не понимаю, — насупилась Юля. — При чем тут Воронцовы и твой отец? — впилась она взглядом в Игоря.

— А при том, — чуть подался вперед Игорь, — что фамилия погибшего — Воронин. До изгнания из рода — Воронцов. Была лет восемнадцать назад история. То ли глава погорячился, то ли этот встал в позу, но вернулся он с войны Воронцовым, а через несколько месяцев уехал в гарнизон с молодой женой, но уже Ворониным. А еще он был полковым лекарем, и отец его хорошо знал. Служили вместе. Говорит, таких целителей, как он, на руках носить надо, а его во всякие дыры бросали. Скорее всего, по воле того же главы. Чтобы спесь поубавить.

— А с чего тогда сейчас траур объявлять? — не удержалась я от вопроса. — Да и война…

Тоха и Игорь посмотрели на меня одинаково. Как на дуру. И оба быстро спохватились, сообразив, что я могу просто не знать всех этих столичных течений.

— Потому что это уже другая история, — первым заговорил Тоха. — Убили их. Дерзко. Страшно. Как напоказ. И тут уже род не может остаться в стороне. Своя кровь. А если еще про дочь Воронина вспомнить, которая была в имении… Илюха говорит, глава рода рвет и мечет. Девушка наша ровесница. Старший Воронцов, вопреки ссоре, хотел приветить внучку. Собирался писать сыну, чтобы привез в Москву. А тут…

Потянувшись за бокалом — требовалось срочно занять руки, поднесла его к губам. Сделала глоток.

Поворот событий оказался неожиданным. Я не знала бабушек и дедушек, а тут…

Мысль о том, что отец поторопился, была острой и жгучей, едва ли не выбив слезы на глазах, но я быстро от нее избавилась. Если пошел на такой шаг, значит, обстоятельства вынуждали действовать именно так.