Целительница

Яна не росла замкнутой девочкой — в подругах недостатка не испытывала, но по сравнению с непоседливой и шебутной Юлей, постоянно попадавшей в неприятности, мелкие и не очень, была тихой и практически незаметной.

Это дома она раскрывалась, доводя всех своей неукротимой любознательностью, а за его пределами была совершенно очаровательным ребенком, как характеризовали ее друзья и знакомые.

И казалось, все это было только вчера. Первый младший. Бантики в косичках и красные сандалики на маленьком каблучке, которые купили как раз к этому событию.

И ведь не сказать, что не занимался с детьми, но вот это «бросил мальчик» напоминало гром с ясного неба.

Дочь выросла! А он не заметил.

— Это не я уверен, а следователь, который ведет дело, — поднялся с кресла Трубецкой. Отошел к окну, отдернул штору. — Те девушки, — продолжил он, не обернувшись, — были изнасилованы. Жестоко и извращенно. Скалкой и бутылкой из-под шампанского. При этом их били, царапали, кусали, вырывая куски плоти.

— Психически здоровый человек такого не сделает. — Данила Евгеньевич отставил только что поднятую чашку. Не потому, что та была третьей.

Просто пить чай и слушать такое…

Представлять, что подобное могло произойти с дочерью, он не собирался. Им повезло — события сложились так, что Яна избежала страшной участи. Все, что требовалось теперь, — восстановить ее физическое и душевное здоровье. Ну и сделать так, чтобы, случись у нее проблемы, приходила к ним с Люсей, а не искала сочувствия и поддержки у незнакомых людей.

— Ты правильно заметил, — лишь теперь повернулся к нему Трубецкой. — На месте преступления были обнаружены волосы одной из мучительниц. Наркотики. Магема на деструктурированной стихии огня и химия.

Страшная смесь.

Данила Евгеньевич, выслушав, кивнул. Это объясняло многое. И ту изворотливость, с которой преступники находили жертв. И ту жестокость, с которой лишали их жизни.

— Теперь понимаешь, почему я приказал выставить у твоего дома скрытую охрану? — невесело посмотрел на него Трубецкой.

— Могут попытаться закончить начатое? — не утаив беспокойства, уточнил Данила Евгеньевич.

По-хорошему Яну следовало увезти. Его родственники, родственники жены… Девочку примут с радостью.

Проблемой было начало учебного года.

Старшие классы — особая нагрузка. Речь шла о выборе, от которого зависело будущее.

Но останавливало от решения даже не это, а банальный страх. Казалось, что если он будет рядом…

Быть постоянно рядом он не мог. И не потому, что не хотел.

— Консультант, к которому обратился следователь, уверен, что да. Во-первых, Яна представляет для них опасность. Видела и может опознать. Во-вторых, одурманенный наркотиками разум требует удовлетворения. Удовлетворения, которое предвкушали, но не получили.