Ультиматум крупного калибра

В этом и состоит смысл эксперимента.

– Я понимаю, – сказала Моника. – Все дело в неожиданности. Не ожидая от меня вопроса на английском языке, телохранитель обязательно себя выдаст. Он или посмотрит с недоумением, и тогда будет ясно, что он не знает английского языка, или, наоборот…

– Вот именно! И тогда мы будем знать, кто они, эти красивые ребята. Если они понимают английский язык, то… В общем, как только я вернусь к моему напарнику, так сразу же пробирайтесь к красавцу. Да, кстати: задав ему вопрос, тотчас же постарайтесь затеряться в толпе. Потому что дальше – дело наше, мужское…

Закончив разговор, Еремин вновь стал пробираться сквозь толпу и уже скоро был рядом с Терко. Добравшись до Степана, Еремин сказал ему несколько слов и взглянул в сторону Моники. Моника уловила его взгляд и стала пробираться сквозь людское скопление. Еремин огляделся. Кажется, вся его команда была на виду. Все зорко смотрели по сторонам и одновременно – наблюдали за действиями Еремина, который для всех был сейчас командиром. В общем, как и полагается спецназовцам при выполнении опасной задачи. И тут было неважно – русскими были эти спецназовцы или немцами. Все бойцы спецназа действуют по общим правилам, у них – единый язык, благодаря которому они друг друга понимают. Язык взглядов и жестов.

Тем временем Моника вплотную подобралась к одному из телохранителей, тронула его за плечо и сказала несколько слов. Еремин и Терко не слышали, конечно, самого разговора, но поведение телохранителя от них не ускользнуло, его выражение лица они также рассмотрели. Судя по выражению лица, телохранитель прекрасно понял, что сказала ему женщина! И потому вряд ли это мог быть немец. Это было бы редким, даже почти невероятным совпадением, если бы немец-телохранитель знал английский язык! А значит, это был не немец.

Американец! Расчеты Терко и Еремина оказались верными. В какой-то момент и каким-то образом американские спецназовцы встали на место немецких телохранителей Вальтера Ульбрихта. Возможно, они заменили собой не всех настоящих телохранителей, а лишь нескольких человек, а остальные – были немцами, вступившими с американскими телохранителями в сговор.

Впрочем, это не имело большого значения. Как бы то ни было, американские спецназовцы затесались в личную охрану Вальтера Ульбрихта. А это совсем худо. В любой момент следовало ожидать от них решительных действий. Вот выберут они подходящий момент, и тогда…

В принципе, все было ясно и с подходящим моментом. Как только Ульбрихт закончит выступление, он немедленно отправится к Берлинской стене, движимый желанием вступить в прямые переговоры с американскими солдатами, ожидающими приказа начать штурм стены. И вот тут-то, по пути, все и должно произойти. Или похищение, или убийство.