Ультиматум крупного калибра

Те, не ожидая ничего подобного, почти не оказывали сопротивления – да и как его окажешь, когда вокруг – темнота и непонятно, кто стрелял, в кого стреляли и кто куда бежит?

Эта всеобщая сумятица и такое же всеобщее непонимание ситуации как раз и оказались для Рябова и Муромцева спасительными. Они успели добежать до лестницы и даже преодолеть несколько ступеней вниз. Раздавшийся за их спиной взрыв оглушил их, они оба разом споткнулись, упали и кубарем скатились с лестницы, оказавшись в холле.

– Ты живой? – заорал Рябов, обращаясь к Муромцеву, силясь перекричать всеобщий шум и грохот.

– Живой! – прокричал в ответ Муромцев. – Правда, ребра и нога…

– Вроде нет… Но болит ужасно!

– Бежим! И чем быстрее, тем лучше!

Собрав силы, они поднялись и, придерживая друг друга, устремились к выходу. Миновав холл, вышли из задымленного, наполненного криками и суматохой здания.

Ночь закончилась, над миром занимался рассвет. Конечно, это был не стремительный и радостный летний рассвет, а рассвет осенний – неторопливый и пасмурный, но все равно для Рябова и Муромцева он был очень некстати. Потому что им нужно было как можно скорее выбираться с американской базы и мчаться на аэродром, на помощь своим товарищам. В темноте, понятное дело, это было сделать намного проще. Но разве можно отменить природные законы и остановить наступление рассвета?

– Прикинься тяжело раненным, – сказал Муромцев Рябову. – Ахай, охай, стони, теряй сознание… В общем, делай что хочешь, но чтобы они тебе поверили!

– Зачем это? – не понял Рябов.

– Ты – раненый, а я – волоку тебя в медчасть, или как там у них это называется… Может, они и не обратят на нас внимания. Ведь обыкновенное дело!

– Да, но болит не у меня, а у тебя! – возразил Рябов.

– Ну и что? – возразил в ответ Муромцев. – Зато я говорю по-английски. И, если что, я им объясню: так, мол, и так. А если они захотят что-то спросить у тебя, то ты – без сознания. С бессознательного какой спрос? Так что продолжаем играть веселую оперетту… Ну, падай в обморок!

Рябов послушно закатил глаза и рухнул на землю. Муромцев наклонился, забрал у него автомат, подхватил товарища под руки и поволок по направлению к центральным воротам базы. Очень могло быть, что на базе имелись и запасные входы-выходы, но, понятное дело, ни Муромцев, ни Рябов о них не знали, а искать не было ни времени, ни возможности.

Ни Муромцев, ни Рябов понятия не имели, как им выбраться с базы. Их импровизированный, нахальный и веселый спектакль здесь явно не годился. Конечно же, выход с базы был сейчас под строжайшим запретом, и на постах, разумеется, была усиленная охрана.