Моя. Я так решил

Сразу опция “не жадный парень” прекращает свое действие, и вместо нее активизируется “бешеный собственник, грызущий горло за свое”.

Прямо мой вариант.

С непривычки закусило меня на целых два года. Потерянных, блять, года. Потому что только теперь понимаю, как сжигало меня это все, как сжирало до основания.

Появление Эвиты, моей белобрысой заразы, все расставило по местам.

Мне до сих пор дико жаль, что придурки Кот и Егерь забрали у меня Масю, но объективно понимаю, что ей с ними хорошо. И что никуда она от меня не делась. Что она — все такая же зажигалка, веселая и бешеная.

И теперь я понимаю, что значит — хотеть. Вот так, без всякого смысла, логики, запретов. Не знаю, что делал бы, если б Эвита оказалась замужней, с ребенком, счастливой со своим мужем женщиной…

Хотя, она бы не оказалась.

Счастливых женщин не отправляют одних в самую криминальную жопу мира, не бросают там на съедение волкам. Какой бы ни был крутой этот ее недо-жених, он крупно лажанул.

И она с ним несчастлива.

Иначе бы не пошла со мной в постель той жаркой аргентинской ночью.

Не отдавалась бы так жадно, словно в последний раз.

И сейчас бы рядом не сидела.

Ее женишок не решил проблему с ее сестрой, бросил ее в Аргентине… Я еще не знаю подробностей, но сто процентов, там какая-то жопа с его стороны.

И ее женишок не держал руку на пульсе, позволив каким-то утыркам прыгать по лестничной площадке своей женщины. Пугать ее.

Так что… Гуляй лесом, Игореша-мажорик.

Эвита — моя. Я так решил.

Глава 31

— Здесь медведи водятся?

Эвита задумчиво разглядывает немудрящий пейзаж вокруг избушки Маси.

— А как же, — коротко отвечаю я, открывая багажник и доставая свой рюкзак и сумку Эвы. — Пошли, познакомлю.

— Шутишь, надеюсь…

— Вообще нисколько!

Подхватываю ее за руку, веду за собой, по пути вытаскивая ключи.

Оглядываю хозяйство.

Нормально, сейчас чуть-чуть протопим, чтоб дом жилым ощущался, и все.

Дров — дофига, сам дом производит впечатление крепкого старичка, Мася за ним ухаживала, бабки вкидывала.

— Туалет, надеюсь, в доме?

— Все в доме, Эвита, можно и не выходить…

Не удержавшись, дергаю к себе ближе, веду носом по ее шее, мгновенно дурея от сладкого, влекущего такого аромата ее кожи.

— Можешь вообще голая тут ходить. И по дому, и не по дому… На километры — никого…

— Но… — Эвита вздрагивает, отчетливо давая понять, что далеко не железная, и мои прикосновения тоже ее заводят, — а как же дикие звери?

— Все дикие звери, что тут есть — сейчас рядом с тобой, — доходим до двери, трясущиеся пальцы едва попадают в замочную скважину, меня уже колотит от желания взять ее прямо тут, на крыльце, тупо нагнуть и разорвать эти свободные джинсы.