В огне повенчанные

Что-то случилось. Боюсь, как бы не отрезали его от автострады, а лесом машины с ранеными не пройдут… Капитана не видел?

– Он под мостом. Проверяет огневую проводку. Говорит, что на эту музыку… – Иванников кивнул на подрывную машинку и на батареи питания, – рассчитывать рискованно.

– А кто сейчас на концах бикфордовых шнуров?

– Два их бойца и наш Вакуленко. Вакула капитану приглянулся. Назначил его старшим. И шифр ракетного сигнала ему же передал. Так что, судя по обстановке, мост дышит последние часы.

– Не часы, Петро, а, пожалуй, минуты, – горько проговорил Казаринов, ведя бинокль в глубину шоссе, где показались какие-то машины.

– Доваривает конину. Обещал сегодня завернуть такой обед, какого не едал сам хан Батый.

– Меня капитан прислал к вам. Будем начеку здесь, у телефона.

– Ну что я?.. – Григорий вздохнул. – Будем ждать… – И после некоторого молчания спросил: – Соседний полк снялся полностью?

– Полностью. Его окопы заняли какие-то другие роты. Видел я ребят. Разговаривал. Все понимают, что ждет их несладкое…

– Сейчас всем несладко, Петро. Вырвались из маленького котла – попали в большой.

– И куда же пошел дальше?

– На Калугу и на Можайск. А там – рукой подать до Москвы.

– Как пойдут дела дальше? – спросил Иванников.

– Сейчас раздумывать некогда, Петро. Нужно во что бы то ни стало вырываться из этого котла. У нас с тобой уже опыт есть.

С минуту лежали молча. Казаринов в бинокль наблюдал за мостом, за автострадой, по которой, как и два дня назад, шли и ехали военные, штатские, молодые, старые… И все спешили. Ужас войны и плена подхлестывал, придавал силы, вселял надежду.

– Сколько машин шло в колонне? – не отрывая от глаз бинокля, спросил Казаринов.

– Около двадцати, я же вам говорил. – Иванников лежал на спине и, подложив под голову руку, смотрел в одну точку бетонного потолка дота.

– Кто тебе сказал, что военврач Казаринова и главный хирург госпиталя поедут во второй колонне последними? – не успокаивался Григорий, будто от точности ответа Иванникова зависела судьба Галины.

– Майор, уже пожилой, седой. Он, как я понял, – старший колонны. Я у него так и спросил: в какой машине едет военврач Казаринова? Он мне сразу же ответил: Казаринова и главный хирург обрабатывают последние партии прибывших раненых, поедут на последних машинах.

– А когда поедут, не спросил?

– Не спросил. Да майору и разговаривать-то со мной было некогда. Только и спросил: правда, что немцы уже заняли Вязьму?

– А что врать-то? Сказал, что занята. Он плюнул, махнул рукой и побежал к головной машине.

– И колонна тронулась?

– А что же ей оставалось делать?

Над лесом правобережья показались знакомые темные силуэты бомбардировщиков. Шли девятками.